Бездушный

— Помнишь, я говорил, ты должна быть наказана?

— Да, господин Краум, — опустила она глаза.

Я обогнул кресло и, остановившись у неё за спиной, приказал:

— Оголи плечи... Нет! Лучше всю спину.

Бывшая подавальщица подчинилась.

Спина у неё была... симпатичная. Только слегка подрагивала. То ли от холода, то ли от банального страха.

— Не бойся, больно не будет. Ты, главное, не дёргайся. Договорились?

— Договорились, господин Краум.

И задрожала ещё сильнее.

Что поделаешь? Женщина...

Взяв со стола чернила и кисточку, я принялся рисовать иероглифы прямо на коже у Триты.

Ну, а чего? Правильные татушки ценятся в любом мире.

Это же не портаки́ уголовные. Понимать надо...

Сеанс высокохудожественного татуажа длился недолго. Всё-таки руку на рисовании рун я уже набил, да и дрожать дама на втором иероглифе практически перестала. Видимо, поняла, что мучить её и вправду не будут.

Закончив с работой, я отступил на шаг и полюбовался ровной цепочкой из семи иероглифов. Уложился тютелька в тютельку. От лопатки до лопатки.

— Рон гии.. чон чан.. зуон йен.. ай, — нараспев прочитал я тщательно выписанные закорючки.

Честь, верность, достоинство... Ну и ещё кое-то, что бывшей мошеннице точно не повредит. Такое вот, понимаешь ли, наказание. Персональное. Наложенное настоящим мастером своего дела...

После прочтения иероглифы вспыхнули...

— Жжётся, — пожаловалась Трита.

...и исчезли.

— А сейчас?

— Вроде... прошло.

«Наказанная» подняла голову, затем повела плечом и, по-хитрому изогнувшись, попыталась увидеть, что у неё между лопатками.

— Не парься. Всё равно не увидишь, — хмыкнул я, глядя на потуги бывшей мошенницы.

— А что там, господин Краум? — спросила она, бросив гнуться.

— Твоё наказание, — пожал я плечами. — А может быть, и награда, кто знает... А теперь одевайся, и пойдём вниз. Твой брат и мой друг нас, наверно, уже зажда́лись...

Когда Драйвус и Трита ушли, Аршаф поинтересовался у меня с деланным равнодушием:

— Слушай, старшой.

— Кем была, говоришь? — я сделал вид, что задумался. — Ну... когда мы с ней в первый раз встретились, она в трактире служила, в Больших Лисавах."

"Аршаф помолчал. Заглянул для чего-то в пустой стакан. Дёрнул плечом.

— И вы с ней тогда же и...

— Что мы тогда же?

— Ну... это самое, — выдавил он натужный смешок.

Я покачал головой.

— Послушай, приятель.