Бездушный

Поднялся из кресла, шагнул вперёд и, словно коршун, навис над испуганной дамой.

— Запомни, девочка, главное. Я никогда никого не прощаю. Я просто даю людям то, что они заслужили. Наказание или награду. Ты, — я ткнул в неё пальцем, — заслужила и то, и другое. Как тебя наказать, я пока не решил. А вот наградой пусть будет то, что я дам тебе шанс. Ты любишь своего брата?

— Да, господин Краум, — пискнула бывшая подавальщица.

— Тогда ты должна сделать всё, чтобы он никогда не увидел во мне Дегриньи́. Надеюсь, ты поняла, ЧТО это означает?

— По-оняла.

Похоже, и впрямь догадалась. И потому выглядела слегка ошарашенной.

— Отлично! Тогда пойдём, — протянул я ей руку. — Твой братец, я полагаю, уже заждался...

Дайрус действительно ждал нас. Внизу, как и договаривались.

Сидел у окна, нервно покусывал губы, дёргал плечом и то и дело хватал и ставил на стол полупустой стакан какого-то пойла.

Увидев, как мы спускаемся, он резко вскочил и даже махнул нам рукой, но через мгновение замер, а затем медленно, видимо, сообразив, что выглядит глупо, уселся обратно.

— Бутылку вина. Самого лучшего. Вон за тот столик, — бросил я, проходя мимо стойки.

— Сей момент, господин командор, — почтительно изогнулся администратор.

Я мысленно хмыкнул. Быстро же тут, однако, слухи расходятся. И двух часов не прошло.

— Господин командор! — поднялся со стула Дайрус, когда мы приблизились. На этот раз действительно к месту и в полном соответствии с субординацией.

Я молча кивнул ему и плюхнулся в кресло напротив. Отодвигать стул и помогать усесться его сестрице не стал, даже исходя из соображений «галантности». Не заслужила пока.

Заказанное вино «метрдотель» принёс лично. Смахнул белоснежной салфеткой невидимую пыль со стола, водрузил на столешницу три стеклянных бокала и, ловко откупорив глиняную бутыль, плеснул на донышко в тот, что поставил передо мной.

Я глянул бокал на просвет, сделал лёгкий глоток, пару секунд поизображал из себя сомелье́ и, наконец, важно кивнул халдею: «Пойдёт».

Наполненные бокалы остались стоять на столе, к ним никто не притрагивался и с заздравными тостами не спешил. Трита сидела тихо, как мышка, опустив глаза и сложив на коленях руки. Ни дать, ни взять, гимназисточка из дореволюционной России. Дайрус напряжённо смотрел на меня. Я с рассеянным видом изучал барельефы на стенах.