Бездушный

Только на мне и ни на ком больше...

В эту ночь Рейна ко мне не пришла. Я сам к ней пришёл.

Каюсь, не только из-за того, что вновь воспылал к подруге плотской любовью, но и по той причине, что мне до зарезу требовалось пообщаться с ней наедине. Выведать, так сказать, информацию в «непринуждённой беседе», когда никто не мешает и глупых вопросов не задаёт.

Мешать нам действительно не мешали. Но и переключиться на разговор о делах никак, блин, не удавалось. Нынешней ночью от Рей мне просто башку сносило. Думаю, что и ей тоже.

Только уже от меня. Любовная магия — штука такая. Если срабатывает, то накрывает обоих, без вариантов.

В итоге мы выдохлись лишь к утру, когда уже стало светать.

Только тогда я наконец смог приступить к тому, что замыслил.

— Слушай... по поводу рунных записей... Ты с ними часто сталкивалась?

— Сталкивалась... но нечасто. — Рей повернулась набок, приподняла голову, подпёрла её рукой и сверкнула на меня своими изумрудно-сапфировыми глазищами. — А почему ты спрашиваешь?

Я усмехнулся и, тоже перевернувшись, обнял даму за талию.

Без фанатизма. Просто чтобы закрепить наши текущие отношения и в то же время дать ей понять, что её мнение мне действительно интересно.

— Да ничего особенного... Просто кое-какие вопросы возникли, о которых раньше не думалось..."

"— И о чём же тебе не думалось? — промурлыкала Рей, придвинувшись ближе и положив голову мне на плечо. Тоже, кстати, без фанатизма, и тоже, по всей вероятности, чтобы зафиксировать наши отношения в том виде, в каком они сейчас находились.

— Ну... когда мы с Аршафом работали с артефактами, я вдруг подумал... Короче, мне непонятно, почему все считают, что рунные записи может восстановить только тот, кто их создавал?

— Но ты же сумел, разве нет? — изобразила удивление Рей.

— Сумел. Да. Но ты же ведь понимаешь: мой случай особый.

Женщина спорить не стала. Потёрлась носом о мою щёку, провела пальчиками по грудине, вздохнула...

— Всё верно. Твой случай особый. Но про других я знаю немного. Слышала только, что... В общем, как говорят южане, у каждого рунного мастера собственный почерк.

Или, скорее, язык, какой они сами придумывают для своих рун. И даже если кто-то другой напишет их точно так же, у него ничего не получится, потому что язык, на котором они написаны, останется для подражателя тайной.

Я чмокнул свою «музу» в макушку, и на душе у меня стало легко и спокойно.

Как всё, оказывается, просто. Надо только уметь задавать женщинам правильные вопросы и слушать, что они говорят...