Бездушный

Как именно мы познакомились, я не помнил, но помнил, что это случилось здесь, на лесном подворье.

Потом меня отвязали от лошади, стащили на землю и повели в дом. На этот раз та, что звалась в моей памяти Рейной, не стала подхватывать спутника под микитки, а закинула мою руку себе на плечо и заставила передвигать ноги самостоятельно. Я недовольно морщился, но всё-таки шёл, поддерживаемый этой красивой, но странной женщиной с зелёно-фиалковыми глазами...

Мы кое-как поднялись на крыльцо, протиснулись через дверь, пересекли горницу, проникли в какое-то тёмное помещение, пахнущее древесной смолой и березовой сыростью.

Меня осторожно уложили на высокий деревянный приступок (кажется, он назывался поло́к) и принялись раздевать.

Я не сопротивлялся. Мне было всё равно.

Раздев меня, Рейна ушла, но перед этим плеснула воды в стоящую в уголке чашу-купель и бросила туда несколько «горючих камней» (название всплыло в памяти, так же как воспоминания, что я в этом доме уже бывал)."

"Не знаю, сколько часов и минут я лежал на полке́ раздетый, пялясь на потолок и не думая ни о чём.

Пот выступал на лбу, на плечах, на шее, ручьями стекал по животу и груди, но у меня не было ни сил, ни желания его утирать. Я просто лежал и ждал. Ждал, ждал и дождался.

Дверь скрипнула. В помещение тихо скользнула Рейна.

Женщина расставила их по углам, а после зажгла. Секунд через десять до меня дошёл запах чего-то резкого, но в целом достаточно ароматного. Помню, что кто-то когда-то называл подобные запахи благовониями.

Хозяйка подворья медленно подошла ко мне. Склонилась. Заглянула в глаза. В её взгляде плескалась тревога. А возможно, и страх. То ли за себя, то ли за меня, то ли за что-то ещё, не знаю.

От жара и скопившейся в помещении влаги её волосы стали мокрыми, а сорочка прилипла к телу, в точности повторяя все изгибы и формы.

Тело у Рейны выглядело идеально. С таких, как мне кажется, надо скульптуры лепить, а потом отливать из бронзы и выставлять в посвящённых ей храмах. Нельзя укрывать от людей божественную красоту. Ей должны восхищаться, ей должны поклоняться, её должны воспевать...

«Прости меня, Дим, но я должна это сделать, — тихо проговорила Рейна.