Бездушный

От такого исхода Алину буквально трясло, но ещё больше она боялась другого. Что она даст слабину, и страшный саир продавит её и так уже дышащую на ладан защиту.

И тогда арладарский кошмар, которого она избежала лишь чудом, повторится по новой. Здесь и сейчас, в столице Тилланда, только в более отвратительном и, что ещё ужаснее, свершившемся виде. И в этом случае, как и другие наложницы из гарема, Алина станет безропотной и покорной рабыней взира Бшага́та, готовой на что угодно, лишь бы удовлетворить все желания и хотелки своего похотливого господина.

..

— Ты не уйдёшь от меня, мелкая дрянь! И я не дам тебе сдохнуть, когда поймаю, — будто прочёл её мысли саир. — Я вопьюсь в твои перси, я обойму́ твои чресла, я войду в твою плоть, я раздербаню твою недотрогу и буду сношать её до тех пор, пока моё семя у тебя из ушей не польётся. А потом посажу тебя, как собачку, на цепь, и ты будешь каждую ночь умолять меня о любви, есть с моих рук, лизать мои сапоги и ублажать мой могучий стержень...

Колдун швырял в неё заклинающие слова, словно тяжёлые ядра.

Девушка отступала всё дальше и дальше, и с каждым шагом её всё больше и больше охватывала постыдная паника. Она не знала, что делать, как выпутаться из ловушки, которую сама же и выстроила.

Решение пришло, как всегда, неожиданно.

Алину как будто током ударило.

Руны! Рунные артефакты Бшага́та, отвечающие за здоровье хозяина. В отличие от амулетов имперских магов, они не являлись универсальными. Одни его артефакты помогали дыханию, другие сердцу, третьи укрепляли костную ткань, четвёртые накачивали энергией мышцы, пятые позволяли старому взиру наливать своё естество силой и мощью молодого бычка.

..

Замерев на мгновение, девушка сосредоточилась и, уловив ритм перекачки магии из одного «сосуда» в другой, полностью высушила у противника те рунные записи, что давали ему способность свободно двигаться."

"Результат её действий сказался практически сразу. Ноги саира «неожиданно» подломились, и он рухнул на мраморный пол, словно подкошенный.

Правда, это его не остановило. Взвыв от досады, не помня себя от боли и вожделения, он продолжал рваться к добыче. На четвереньках, ползком, кляня почём зря свои дряблые мышцы, отказавшие ему в самый неподходящий момент.

Алина в ужасе пятилась от старика, что ревел раненым зверем, но не собирался упускать свою жертву. Пятилась до тех пор, пока не упёрлась в стену.

— Я тебя разорву, — рычал одержимый любовным пылом саир. — Ты будешь моей, моей.