Безбесыш. Предземье

Больше локтя длиной и настолько глубокие, что сразу понятен размер этих птах. И ведь много их как… А какие там когти на лапах… И всё свежие сплошь. Край вчера водопойничали.

Подняв лук с рюкзаком над собой, Ло перешёл вброд речушку, оказавшуюся не столько глубокой, сколько илистой. Вылезти на берег на той стороне, не наделав шуму, не вышло. Высокий камыш хрустел и шатался. Думаю, он нас и выдал. Стоило пройти шагов двадцать, как впереди раздалось взволнованное курлыканье.

Бес замер. Вокруг лишь трава, столь высокая, что дальше пары саженей ничего не увидеть.

Шур, шур, шур! Копьё в руках Ло мгновенно поворачивается остриём приделанного к палке меча в сторону, откуда раздаётся приближающееся шуршание. Что-то крупное несётся к нам сквозь траву.

Ёженьки… Ну и чудище! Приплюснутая с боков голова размером с коровью заканчивается массивным тяжёлым клювом с загнутыми друг к другу краями. Длинная толстая шея густо покрыта напоминающими мех мелкими перьями. Более крупные и жёсткие, как бронёй, облепляют широкое короткое тело, сидящее на двух мощных лапах, что в двух нижних третях своей длины обтянуты жёлтой ороговелой кожей, при взгляде на которую сразу понятно, насколько та дубовая.

Клювобой! Я видел этих птиц на картинках. Страшнее их на материке зверей нет. Летать не умеют, но бегают быстро и своим клювом могут раздолбить, разгрызть что угодно. Опаснее даже зубанов, так как в отличие от тех гигантов охотятся стаями. Этих птичек даже хорты боятся. Вот свезло, так свезло…

Бес ударил. Резко, сильно и точно.

Так как птица атаковала, несясь на нас, низко опустив голову, в грудь было попасть невозможно, а расположенные на боках приплюснутой головы глаза находились к нам под неудобным углом. Оставалось лишь одно уязвимое место, куда можно было ткнуть копьём — пасть. В неё-то на всю длину и вошёл, заменяющий наконечник меч, изнутри пронзив башку птицы.

Но йокова тварь не подохла мгновенно. Разбрызгивая во все стороны кровь, птица принялась, беснуясь, крутиться на месте. Копьё мигом вырвало из рук Ло, успевшего отпрыгнуть в последний момент.

Пришлось бесу выхватывать топор из-за пояса и, рискуя попасть под удар носящегося по воздуху древка или когтистой лапы, снова бросаться к зверю.

Но добить раненого клювобоя оказалось непросто. Прочный череп отказывался раскалываться, упругая шея не рубилась как надо. Не умей бес усиливать свои удары за счёт каких-то там волшебных узлов, едва ли бы у него получилось свалить птицу на землю точным попаданием в глаз.