Безбашенный

Глава 60

АНТОН

Я не думал о том, что она продалась, — я, блядь, вообще ни о чем не думал, кроме того, чтобы как можно быстрее увидеть Миру, обнять ее, прижать к себе и понять, что теперь она — моя, вся, без остатка! И без этого ублюдка, который стоял между нами!

О том, чтобы успеть, чтобы урод ничего с ней не сделал. Непоправимого…"

"Хрен знает, на что он способен!

И сердце забилось, как бешенное, когда увидел ее на этой постели — изнеможденную, с опухшим лицом, с разбитыми губами, с кругами этими черными вокруг глаз…

Блядь, — я реально убивать был готов, — во что этот мудак превратил мою Миру, мою нежную, такую светлую, такую трепетную девочку! Как эта скотина вообще могла к ней прикасаться своими грязными лапищами!

Если только… Если только он взял ее силой, — я, блядь, реально подыму всю столицу на уши, всех знакомых, и таки найду способ с ним встретится, пусть даже и в какой-то закрытой камере — надеюсь, Асколов еще долго не выйдет из СИЗО!

И только потом, когда убедился, что с ней все в порядке — ну, насколько это вообще возможно в такой ситуации, что ее, по крайней мере, не насиловали, и не принуждали, — меня накрыло.

Накрыло по полной.

Он ее купил.

А, значит, именно из-за денег Мира не хотела быть со мной!

Чего тогда стоило все, что между нами было?

Чего стоили все ее слова любви?

Осознание, что тебя тупо променяли на бабки, пришло только теперь. Нахлынуло, разрывая меня на части.

И я не знаю, — ничего уже не знаю, — ни что делать теперь с ней, ни о чем говорить.

Уверить, что я могу обеспечить ее не хуже, чем Асколов?

Но, блядь, — нужна ли мне самому такая вот продажная любовь? Нужно ли, чтобы со мной были рядом только из-за этого?

Сгоряча, пока психанул, договорился с Дэном, использовал его связи.

Благодаря Дэну я оформил свидетельство о браке. Нашем с Мирой браке. И договорился, чтобы ни один ЗАГС не принял от нее заявления о разводе.

Хрен его знает, зачем, — на тот момент я был одержим только одной мыслью, — завладеть ею. Целиком и полностью.

Чтобы моей стала, чтобы обратной дороги уже не было. И чтобы ни один урод, — хрен знает, каким способом, то ли угрозами, то ли еще чем-нибудь, уже никогда не смог нас разлучить!

Ну, и она чтоб больше от меня никуда не сбежала.

Но теперь…

Теперь я уже, блядь, не знаю, нужно ли мне это?

— Садись поешь, — устало бросаю Мире, даже на нее не глядя.