Безбашенный

Нет, я им, конечно, доверяю, как себе, но… Мало ли! Не зря говорят, что тайна перестает быть тайной, когда ее узнают двое! Эд не узнал Миру, — сегодня она выглядела так, что узнать нереально, а, может, просто не всматривался, — его гораздо больше потенциальные клиенты интересовали! Пусть так все и останется.

— Тогда сейчас домчу тебя первым и ложись отсыпаться.

— Нет. Я лучше пройдусь. Воздух мне нужен.

— Точно все нормально? Уверен?

— На сто процентов, — киваю, выходя. Да. Мне очень, очень нужен воздух.

"Он верит, что все дело в недосыпе, — все-таки, у меня гораздо более сложный график, чем у него, — мне на радио еще вставать, пока он после корпоративов может отоспаться. Правда, еще немного стоит, ждет, пока я передумаю, и только минут через пять я слышу, как его машина уезжает.

Мира.

— Любимая? Все в порядке? — Вадим берет меня за руку, заглядывая в глаза.

Наклоняется слишком близко, — так, что я просто задыхаюсь его удушливым запахом.

— Ты весь вечер сама не своя! Только не говори мне, что тебя так поразили эти комики! Ты же не из тех, что влюбляется во всяких там звезд с экрана? А то я бы уже начал волноваться! — он запрокидывает голову и ржет, очень довольный своей шуткой. — Ты не сводила со сцены глаз!

— Ты потрясающе организовал все, — опускаю глаза. — Мне очень понравилось выступление.

— Мир… — снова наклоняется, проводит пальцем по моей щеке, — так, что на губах я уже чувствую его дыхание, — и приходится сжать кулаки и впиться в ладони ногтями, чтобы сейчас не дернутся от омерзения.

— Перестань, — шепчу, так и не подымая глаз. — Еще гости не все разошлись…

— И что? — вскидывает бровь. — Мы вообще собирались сегодня огласить о нашей помолвке! Я тебя раскусил, — его губы уже совсем близко, почти касаются, а меня трясет от желания оттолкнуть его — вот пусть даже и при всех! — Ты просто хочешь два праздника, — его пальцы спускаются вниз, по шее, а мне остается лишь терпеть, превращаясь в бесчувственную куклу.

— Два красивых платья, два вечера, — я прекрасно все понял, Мираааа. Будет тебе праздник, через неделю, — рука уже почти на груди, и меня обжигает ненавистью за это. — Хочешь, мы их снова пригласим? Они специально для нас все новое напишут…

— Нет! — почти выкрикиваю.

— Что? — бровь снова взлетает вверх.