Безбашенный

Нет, Антона на его месте представлять не буду, — это было бы кощунственно!

Он ведь должен понимать, что может заставить меня выйти за него замуж. Лечь с ним в постель, быть покорной и послушной. Но ведь заставить полюбить невозможно! Я либо буду ненавидеть его всем сердцем, с каждым днем все сильнее, — либо и вправду просто умру, вытравив в себе абсолютно все чувства. Любые.

И, кажется, это во мне уже началось.

С мамы.

От которой я так и не дождалась никакой человеческой поддержки.

Кажется, она только об одном и беспокоится — чтобы Вадим был доволен и не злился! А я… Так, будто кукла, — передали и забыли, лишь бы мужа не раздражала, — и все. Разве я имею право на какие-то чувства?

Нет, я бы, конечно, все равно поступила бы также. Но, по-хорошему, мы могли бы хотя бы обняться с ней и поплакать, были бы вместе в этой страшной ситуации, из которой нет выхода! А так я чувствую, что в ней я совсем одна… И никому не важно.

Никому!"

"— Ну, как же ты так, доченька, — начинает суетиться мама. — Так же нельзя! Ты для него невеста, самый важный человек, будущая жена! Ты в первую очередь должна ему дарить подарок, — и он должен быть самым лучшим!

— И что купить тому, у кого все есть? — безжизненно отзываюсь, стараясь даже не смотреть ей в глаза. Иначе сорвусь от этого ее равнодушия!

— Может, красивое нижнее белье, — заговорчески понижает голос мама. — Этому подарку, я думаю, Вадим будет рад больше всего!

Блин, — ну вот как она может? Или так сильно боится, что на сухом пайке Вадим найдет себе другую и откажется от сделки? Видимо, так и есть…

— Часы, — вдруг вспоминаю, — все равно покупать уже что-то поздно.

Хотя, — я бы могла зайти в первый попавшийся магазин и ткнуть пальцем, не глядя. Подарки либо делать от души, либо не делать совсем. А Вадим получит ровно то, чего он и заслуживает, — всякий хлам. Как и от меня и от моих чувств тоже.

— У отца целый ящик крутыми часами забит, — поясняю, потому что мама явно не понимает. — Ему же, вспомни, всегда их дарили.

Ну да, — почему-то все считали это очень крутым подарком. Только он всю жизнь носил дедовские, — как память. Даже на ночь их не снимал. Может, потому и дарили, что видели на солидном человеке такие старенькие часы…

— Мира! — она даже всплеснула руками.