Без тормозов

Как и выслушивать дерьмо от этого «хозяина жизни». Да и Джимми ничего подобного не говорил. Было бы это важно — наверняка упомянул. А так…

Мой собеседник замер. Брови дёрнулись вверх, лицо перекосило.

— Что?! Да ты… — вскочил он с места, несколько раз сжав в гневе кулаки и бешено раздувая свои и так достаточно широкие ноздри.

— Сядь, — сказал я спокойно, и что-то в моём голосе заставило его молча повиноваться. — Говори! Что нужно и чем Джимми может помочь?

— Меня зовут Чарльз Хейворд, — представился мужчина, поиграв желваками на лице и устроив со мной короткие соревнования в гляделки.

Он шумно выдохнул, взял со стола бутылку воды и отпил.

Чёрт! А ведь его реально припекло, раз он проглотил оскорбление…

— У меня есть дочь. Ей шестнадцать. Год назад она попала в… секту «Дети Бога». Тогда всё выглядело красиво — брошюры, белые одежды, посты о благости, служении, новом мышлении. Мы думали — это пройдёт… Глупый подростковый каприз, бунт… А через пару месяцев поняли, что теряем её.

— Откуда знаешь? — перебил я его.

— Что? — поднял он на меня глаза.

— Я говорю — откуда знаешь, что там нет ничего хорошего? Может они просто молятся и медитируют?

— Я знаю! — горько усмехнулся он. — Она хорошая девочка…

— Хорошая девочка? У такого родителя? — хмыкнул я.

— На что ты намекаешь, пацан?! — нахмурился мой собеседник.

— Я разве намекаю? Я прямо говорю. Ты берешь кокс у Джимми, ты неплохо живёшь, судя по дорогому костюму и запонкам, и это точно куплено не на одну зарплату простого чиновника. У твоей двери два амбала, — кивнул я в сторону выхода. — От кого они тебя защищают? От благодарных избирателей?

— Давай ты оставишь морали для других. Мне они не нужны. Мне нужно, чтобы вернулась дочь. Она действительно… хорошая девочка…

Хейворд достал из кармана лежащего на диване пиджака сигару, неторопливо раскурил её, выпустил дым в потолок и только после этого заговорил снова.

— Мы пытались действовать официально. Подключали полицию, адвокатов. Но формально — всё чисто. У них статус религиозной общины. Полицейские разводят руками. Мол, если она сама ушла — её право. По местным законам, она уже не считается несовершеннолетней. Шестнадцать лет — уже почти взрослая. И… всё.