(без) Право на ошибку

Новообразование надо убирать — лекарства не помогли. И также знала, что подобная операция всегда сопряжена с огромным риском.

Но альтернативы ей нет.

Я не собиралась возражать или отказываться. Я просто надеялась, что она не потребуется.

Врач это понимал и молчал, давал мне время не то чтобы прийти в себя от новости — в общем-то я знала, что так и будет.

Просто чтобы я собралась с духом и выдавила «да». Подписала все необходимые согласия. Зафиксировала в памяти день и час. Будто они сто раз не напомнят мне об этом.

И мельком подсчитала, сколько минут нам осталось до операции.

Четыре тысячи двести сорок.

Каждую из которых я намеревалась наслаждаться своей девочкой.

Ее процедурами. Присутствием рядом. Короткими прогулками по теплым, напитанным надеждой улицам. Редкими улыбками. Громким плачем. Удивлением, с которым она рассматривала свои пальчики.

Я даже позволила себе сидеть в кафе на открытых террасах с коляской, стоящей рядом. Как-будто все хорошо. Ничего не делала — просто пила кофе и смотрела на ярких прохожих.

"Я повторяла как мантру: «Ты больше не одна. Вместе мы справимся».

И даже не понимала, кому я это говорила — себе или ей.

Нас положили в больницу заранее. В отдельную палату, подключив миллион датчиков и взяв очередные анализы. Я отправила Тому на выходные — пусть мы и сблизились с ней, но я не была готова делиться своими страхами с кем бы то ни было.

Да и никто и не понял бы в полной мере.

И всю ночь лежала без сна, глядя на кроху. И молилась. Может впервые в жизни. Вот так. Не останавливаясь даже чтобы вдохнуть воздух.

Ведь впервые в жизни я просила не за себя.

Рада просыпается почти спокойная. И неуверенно улыбается, щурится, понимает, видимо, что мокрая и голодная, и громко выражает свое неудовольствие. Пусть. Это все нормально. Реакции здорового ребенка.

На мгновения — но здорового.

А потом снова куксится.

Ее подключают к капельницам. Крохотные канюли почти не повреждают ножку, и мы таскаемся по больнице, рассматривая всякую зелень и людей, потом она засыпает, а я продолжаю ее носить и за нами тянется капельница на колесиках.

Мне даже не надо смотреть на часы — мои внутренние отсчитывают минуты.

И точно вовремя нас находят.

Ведут сначала в палату, где мне надо положить малышку в кювез, а я все не решаюсь на это.

А потом в сторону операционной.