(без) Право на ошибку

В прежних пассиях они бесили, но мою девочку… Удивительно, но впервые хотелось просто оберегать от подобных чувств.

Потому я, сощурившись, посмотрел на стоящую рядом брюнетку, которая игриво положила руку мне на грудь.

Накрыл ее руку ладонью, будто хотел погладить, а потом сжал так, что затрещали кости. Соблазняющий взгляд сменился паникой.

Это гораздо лучше.

Нет, я не собирался ничего ломать ей, пусть и хотелось. Я не привык бить девочек. Но она должна запомнить раз и навсегда, что подходить ко мне опасно. Что я могу долго не обращать внимания на шавок, которые крутятся вокруг меня и повякивают.

— Повтори, — чуть раздвинул я губы в кровожадной ухмылке и сощурил глаза.

— Я пошутила, Веринский, — она хрипела и пыталась вытащить свою руку.

— Любишь шутить? Тогда я устрою тебя в цирк, — улыбнулся чуть шире, а потом отбросил прочь ее конечность и, не обращая внимание на всхлип сзади, двинулся к Насте, которая разговаривала с какой-то парой.

— Скучала? — подошел к ней сзади и по хозяйски притянул к своей груди.

Она представила меня своим собеседникам — довольно приятным людям, кстати — а потом мы ретировались.

Настя шла и улыбалась уверенно, но когда сели в машину она с наслаждением скинула туфли на шпильках и облегченно вздохнула.

— Сложно привыкнуть. Они все такие…

— Искусственные?"

"— Манерные, скорее. Еще и любопытные. Пока тебя не было, несколько девиц атаковали вопросами, что я с тобой делаю. Ты… со многими…хм, знаком?

Я почувствовал внезапное раздражение.

Обидел, видел, что обидел — но проглотила. Замолчала.

Она ведь была совсем юная. А я не то чтобы ломал ее под себя — я был в полной уверенности, что она обязана быть такой, какой мне удобно.

Выполнять четко мои указания не только на работе.

Неосознанно я лепил из нее кого-то, кем она не очень-то являлась. И если бы мы остались вместе, она бы поняла это в какой-то момент. И я бы понял. И что бы произошло?

Не знаю.

Я никогда не любил сослагательное наклонение.

Но сегодняшнюю Настю хрен сломаешь. Или вылепишь из нее что. И это дурманило голову и возбуждало самые глубинные

инстинкты.

Нет, не желание борьбы за власть. Скорее, желание просто борьбы. Которая всегда должны заканчиваться одинаково.