Бесспорное правосудие

Широко раскрыв полные ужаса глаза, Октавия услышала его крик, тихий, страдальческий крик – среднее между хрипом и стоном. И потом увидела, как красное пятно расползается по мокрой майке, а сам Коли медленно, почти грациозно опускается на колени. Склонившись, Эш резким движением провел ножом по его горлу. Из раны фонтаном брызнула кровь, и Октавии показалось, что черные глаза все с тем же умоляющим выражением устремились на нее, а потом их взгляд потух, будто жизнь Коли утекла в песчаную землю.

Крик застрял в горле Октавии, что-то там сомкнулось.

Вместо него она услышала какой-то писк и поняла, что это и есть ее голос. Спотыкаясь, Октавия вошла в хижину и рухнула на спальный мешок, она крутилась, билась, хватала и рвала ткань. Дыхание перехватило. Когда судорожный приступ закончился, она лежала в изнеможении, тяжело дыша и рыдая. Раздался голос Эша, и Октавия поняла, что он стоит над ней:

– Сам виноват. Не надо было приходить. Он должен был оставить меня в покое. Помоги мне его тащить. Он тяжелее, чем я думал.

– Нет, я не могу. Не хочу, – задыхаясь, проговорила Октавия.

Она услышала звук шагов и, повернув голову, увидела, как Эш снимает с полки несколько банок."

"– Банки нужны, чтобы он пошел на дно, – сказал он. – Я взял самые тяжелые. Оттащу его отсюда по тропинке и столкну в камыши. Одежду уберу потом. Не волнуйся. Еды нам хватит.

Эш тащил мертвеца через хижину. Октавия закрыла глаза, но продолжала слышать тяжелое, натруженное дыхание, звук оттаскиваемого тела. У нее вдруг появилась сила действовать.

Она быстро вскочила на ноги, бросилась к заводи и ступила в воду. Но Эш оказался быстрее. Едва она успела ощутить жгучий холод, как он цепким, сильным движением выдернул ее на берег. У Октавии не было силы сопротивляться, и он потащил девушку в хижину прямо по окровавленной земле. Там усадил ее, в полуобморочном состоянии, у стены и, сняв с себя ремень, скрутил ей за спиной и крепко стянул руки. Склонившись над мертвым Коли, он снял и с него ремень и связал ей ноги.

Неожиданно мягким, почти печальным голосом Эш произнес:

– Не надо было этого делать.

Теперь Октавия плакала, заливаясь слезами, как ребенок. Она слышала его затрудненное дыхание, когда он волочил по полу труп и, вытащив его из дома, поволок на тропинку среди камышей. Потом все затихло.

«Он вернется и убьет меня, – думала она. – Ведь я пыталась убежать. Этого он мне не простит. Я не могу рассчитывать ни на его жалость или любовь. Он меня не любит. И никогда не любил».