Бесспорное правосудие

Я ушел из коллегии в Линкольн-Инн незадолго до шести, немного посидел с журналистом Питом Маквайром в «Уиг энд Пен», где мы пропустили по рюмочке, и вскоре после семи тридцати уже находился дома. В четверть девятого у меня была назначена встреча в Центральном зале парламента с четырьмя избирателями. Они заядлые охотники и хотят, чтобы я на государственном уровне озаботился будущим этого спорта. Я покинул дом без пяти восемь и шел пешком до парламента по Джон-Ислип-стрит и Смит-сквер. – Он выдвинул ящик стола и вытащил оттуда сложенную вдвое бумагу.

 – Здесь написаны имена избирателей на тот случай, если вы захотите проверить информацию. Прошу, проявите при этом такт. Я никак не связан со смертью Венис Олдридж. И сплетни вокруг этого дела с упоминанием моего имени весьма мне повредят.

– Если сплетни пойдут, то не мы будем их источником, – сказал Дэлглиш.

– Я могу подтвердить, что муж вернулся домой до семи тридцати и около восьми ушел в парламент, – спокойно произнесла миссис Ролстоун. – Через час он был дома.

Вечером никто не звонил. Была пара звонков, но они относились ко мне.

– Был еще кто-нибудь в доме между половиной восьмого и девятью часами, когда вернулся ваш муж?

– Никого. Я держу кухарку с постоянным проживанием и приходящую служанку. В среду у кухарки свободный вечер, а у служанки рабочий день заканчивается в пять тридцать. По средам я сама готовлю мужу ужин в том случае, если у него нет встреч или дел в парламенте. Обычно мы предпочитаем ужинать дома – но такая возможность выпадает редко.

И после одиннадцати, когда я легла, муж тоже из дома не выходил. Тогда ему пришлось бы пройти через мою спальню, а я сплю очень чутко и обязательно бы услышала. – Она невозмутимо посмотрела на Дэлглиша и спросила: – Вы ведь это хотели знать?

Дэлглиш поблагодарил ее и вновь обратился к Марку Ролстоуну:

– Вы, конечно, хорошо узнали мисс Олдридж за четыре года знакомства. Ее убийство вас поразило?

– Чрезвычайно. Естественно, я испытал обычные в таких случаях эмоции – ужас, шок, боль, когда умирает близкий человек.

И конечно, был поражен. Это обычное чувство, когда случается что-то противоестественное и страшное с кем-то, кого ты знаешь.

– У нее не было врагов?

– Никого, кто бы до такой степени ее ненавидел. С ней было трудно – ну а с кем легко? Честолюбивые, успешные женщины часто вызывают зависть, раздражение. Но я не знаю никого, кто желал бы ей смерти. Хотя, возможно, я не тот человек, который вам нужен. В «Чемберс» расскажут больше.