БЕСсильный чемпион. Том 5

Складывается картинка? Заодно потребуем, чтобы Перун раскрыл строение своего экзокостюма нашим военным инженерам. Аяно говорит, что в Кандагаре в броне были всего лишь школьницы. Школьницы громили моджахедов, отец! А теперь представь целый батальон в мильфиновых латах с адаптивными свойствами! Это же новая веха в развитии военного дела!

— Представил, — хмуро бросает Михаил. — Дороговатый батальон выйдет. Но эффективный, ты прав. Ох, боги, — император вдруг устало горбится. — Что происходит? Я уже ничего не понимаю.

Мы воюем с монстрами из кошмаров, создаем железных сверхлюдей, а еще даруем ребенку княжеский титул за военные заслуги.

— Мир меняется, отец, — пожимает плечами наследник. — Иномиряне, жрущие людей… Школьники, превосходящие по силе седобородых Воевод, благодаря демонской энергии. Либо мы принимаем изменения, либо нас сотрут в порошок.

* * *— Его Императорское Величество император Михаил! — объявляет церемониймейстер самого главного человека русского мира.

На сцену вступает подтянутый мужчина в белоснежном мундире лейб-гвардии гусарского полка. Лик суров, борода причесана, глаза грустные.

Последнее не вполне вписывается в торжество людей вокруг. Победа. Шейх казнен. Афган признал вассалитет. Из-за Гоши, может, расстроился?

Люди в зале сидят на стульях. В первом ряду цесаревич Владимир. Мы с Софией и Белоснежкой в третьем, что считается почетно. Меня бы лично и Камчатка устроила бы. Отоспался бы хоть. С первого дня София совсем не дает продыху.

Соблазнительное бельишко меняет чуть ли не каждые три часа. Она наряжается, а я потом страдаю недосыпом.

Все хлопают императору. София многозначительно смотрит на меня, и я тоже стукаю лапками, для виду. Сам залипаю на бюст княгини — всё лучше, чем царь, и, тем более, рожи льстецов. С другой стороны Белоснежка недовольно сопит, и толкает локтем.

— Я тоже красивая, — шипит она, показывая руками на гладкую шею и обнаженный верх плеч.

— Кто спорит? — удивляюсь.

— Разве я тебе не доказал буквально этой ночью?

— Сестре ты больше внимания уделяешь, — бурчит, поправив лиф желтого платья, точнее спустив его немного ниже. Заметив мой скользнувший туда взгляд, она сразу дергает широкий ворот еще ниже, на самую грань приличий. — С самой Москвы!

— Так я ж соскучился по Соне, — ухмыляюсь. — Ты что, родную сестру не любишь? Оставь ей немного сладкого, жадинка.

— Если бы только сестра, — Белоснежка разошлась.