Бесправыш. Предземье

Там сарай для таких, как мы, подготовлен как раз. Перевалочный пункт у ватажников. Только чаще, наоборот, поселковые там останавливаются, что из города или в город идут. Благо, не столкнулись ни с кем.

Прокатились, теперь на себе тащим всё. Мешки на плечах, что, как знаю теперь, рюкзаки называются — то ещё ладно. Больше весит оружие. Мои старшие спутники — морды здоровые. Прут, что надо и, что не надо. Мне же, мелкому, несмотря на прибавку долей, пришлось делать выбор. И не в тяжести дело. Просто разом всё нести не удобно.

Страшно даже об этом задумываться, но теперь у меня ловкость, сила и крепь — все по круг за пару десятков забрались. Я ведь с помощью Айка купил-таки восемнадцать бобов. Три взял силы, чтобы свои прежние семнадцать скруглить. С крепью та же история — слишком мало имелось её у меня. Аж одиннадцать к своим девяти добрал. Тоже теперь здесь всё ровненько. Остальные четыре на ловкость. Двадцать две пускай будет. Красивые числа. Пусть и баловство это всё.

Но к оружию. Подаренный Клещом нож, как и мои метательные — на поясе. Такеров самострел приторочен к мешку. Тот, что от Марги наследство — Вейке дома оставлен. На копьё вместо посоха опираюсь на новое. Шесть серебряных за него отвалил — мне по росту подходит и доброе. Не то, что моя самоделка былая. Длинное, что от Вахна осталось, давно в болоте утоплено. А топорику уже места нет. Скрепя сердце, засунул обратно в сундук.

Зато капкан с цепью взять получилось. Верёвка заветная, что места занимает не много, в моём рюкзаке. Тяжёлая дура зубастая — в Хобеном. Хоба с Бравом — два брата-близнеца, различающиеся разве что именами, да обувью. По башмакам их и угадываю. У Хобы коричневые с железной застёжкой, у Брава с шнуровкой и чёрные. Здоровенные лбы — морды круглые, плечи широкие, лапы медвежьи, ростом с Айком поспорят.

Так-то ровесники Айка, но рожи угрюмые вечно, и помятые что ли — морщинки, следы от угрей по щекам. Не знать если, никогда сколько лет им не скажешь. Не подростки, не старики, а там… И молчат. За всё время едва ли десяток слов слышал от каждого. Люди дела. Не то, что наш пятый.

Линг, тот постоянно трындит. Про охоту, про драки, про баб. Про последних особенно часто.