Бесправыш. Предземье

Завязывай с чушью про свои кучи золота. Я тебе хорошие деньги даю.

Глаза старосты забегали. Было видно, что Хван весь в сомнениях.

— Десять, — наконец, выдавил он. — И лишь потому, что моего сына помогли вызволить.

— Ага! Вспомнил-таки, — хохотнул Вепрь. — А то я уже было напомнить хотел. Четыре золотых.

— Девять.

— Пять и повозки с тебя — в Град всё свезти.

— Семь и повозки.

Вепрь резко поднялся. Глаза под чёрными бровями недобро блеснули.

— Не гневи Единого! — опёрся на стол здоровенными кулаками охотник, нависнув над старостой.

 — Шесть! И повозки твои люди потом обратно сами пригонят! Я ведь и по-другому могу торг вести. Показать?

Рык и грозный взгляд сделали своё дело. Вместо того, чтобы тоже вскочить, Хван, наоборот, вжался в стул. Я впервые видел нашего свина таким перепуганным. На миг в голове даже возникла шальная мысль: «А не специально ли меня сюда позвал с собой Вепрь, чтобы показать мне обгадившегося Хвана?». Он ведь знает, что староста — мой первейший недруг.

Впрочем, тут задумка скорее в том, чтобы я цену своей просьбы услышал.

Вепрь, как я успел заметить, тот ещё любитель широких жестов. Смотри, мол, что делаю для тебя. И Единый пусть заодно смотрит. Идущему по Пути подобный поступок зачтётся. А Вепрь, считай, на Путь уже одной ногой вступил. Земля и Порог уже на горизонте маячат. Последний шаг сделать осталось.

— Стол и кров… — неуверенно начал Хван.

— Угощаешь, — отрезал Вепрь. — А то за калеку сейчас ещё цену собью.

— Хорошо, хорошо.

Угощаю, — закивал староста.

— Печать, перо доставай. Сначала мне бумагу напишешь, потом уже всё остальное. Вот деньги.

Вепрь бросил на стол маленький чёрный мешочек. Тот звякнул. Хван опасливо потянулся к нему.

— Пересчитать надо. Чтобы всё правильно, — словно бы извиняясь, объяснил свои действия староста, ослабляя шнурок на мешочке.

На стол высыпалось ровно шесть жёлтых монет. Видать, здесь все деньги, что были у Вепря с собой. Красиво он сторговался. Но сумма, конечно, приличная.

Теперь доли с добычи мне не видать. Да и йок с ней. Мог бы, сам заплатил бы, не думая. Свобода бесценна. Только вот то, что для Вепря одной ценой стало, для меня бы совсем другой обернулось. Втридорога бы с меня Хван содрал, заикнись я про выкуп. А скорее, просто бы отобрал деньги — и вся недолга. Так что тут только Вепрь помочь мне мог."

"И помог. Удовлетворённый староста ссыпал монеты обратно в мешочек и, убрав его куда-то за пазуху, поднялся со стула.