Бесправыш. Предземье

Но в ране нет крови. Вместо неё во все стороны хлещет полупрозрачная розоватая жидкость.

Йок! Тут всё хуже, чем мне показалось вначале. Ещё одно щупальце мчится прямо на меня. Шутки кончились.

Бес!

Зажившие своей собственной жизнью ноги несут меня в сторону. Щупальце проносится мимо и хватает ещё одного бедолагу. Новый хруст, новый крик. Я же бросаюсь к спуску в трюм, где и так уже образовался затор из вооружённых неподходящим для схватки с многоногом оружием.

Ну уж нет! А как же Айк? Я тут друга не брошу!

Бес — долой! Я — обратно! И пары секунд не прошло, как я — снова я.

Лучше уж я сам как-нибудь.

Щупальце, от которого я увернулся, уже окружил народ с топорами. Лупят его обезумевшими дровосеками.

Поздно. Недорубленное щупальце стремительно уползает за борт, унося с собой раздавленный труп. Это кто-то из купеческих был. А что наши? Обвожу взглядом палубу. Три щупальца, заливая текущей из множественных ран жидкостью доски, ёрзают туда-сюда в поисках добычи. Одно, лишившись половины себя, сползает обрубком за борт.

Ещё одно тоже уносится прочь, но с обмякшим человеческим телом в захвате, а последнее, почему-то всё в ледяной корке и мелко дрожит.

— Гля! Фанмир даром достал!

Знающий всё про всех Айк снова рядом. Вот, значит, кто заморозил то щупальце.

— Всё! Брон добрался!

И действительно, всё. Щупальца разом обмякли и обратным ходом устремились за борт, увлекаемые за собой пошедшим на дно многоногом, прятавшимся где-то под днищем парома. Вот это я понимаю — полезный дар. Просто очень полезный.

И это ведь даже не из чёрной норы.

Два десятка секунд, и всего три трупа. Как потом сказал один паромщик: так легко и быстро многонога ещё ни разу не отгоняли. Ещё бы. Прежде, небось, в схватках с морским зверем только люди участвовали.

Кто же ты, Брон? Ничего. Совсем скоро узнаю. Массивные железные цепи, перекрывающие проход в Градский порт, опустились. Паром осторожно заруливает в морские ворота, зияющие дырой между каменных стен, окружающих гавань.

* * *Мы дома. Трап сброшен.

Опережая обслугу парома, по нему сбегает вниз Брон. Разворачивается лицом к палубе и, держась одной рукой за перила, застывает обеспокоенной статуей. Впервые его таким вижу. Редкий случай, когда на лице старшины проступают какие-то чувства.

Народ начинает спускаться. Первым идёт Ратибор. Здоровяк не из жадных — на роже ни следа от побоев. Похоже, потратил на вывод синяков и ссадин лечебное зелье. Впрочем, авторитет для него ценнее тех денег, что оно стоит.