Беспокойное сокровище правителя

И вообще - женился бы на Вике, получается, что насильно. А ты её спасла. Папа же сказал, что ты молодец.

- Ты молодец,- подхватила я, содрогнувшись от нарисованной картины того, что со мной могло случиться, не выплыви план Арсения наружу.- Спасибо тебе, Олесь, огромное. От большой беды меня спасла.

- Пожалуйста,- улыбнулась девочка, потом широко зевнула.- Мы пойдём, ладно?

- Конечно. Я тоже сейчас лягу.

Оставшись одна, я вылезла из ванной, вытерлась, расчесала и заплела влажные волосы, чтобы за ночь не свалялись.

Сушить их магией опасалась, зная, что своей возросшей силой до конца ещё не овладела. Это ручеёк вызывать или речкой командовать было не так страшно - там если и переборщить, то ничего непоправимого не произойдёт. А вот собственные волосы было жалко, вдруг пересушу или ещё что. Облысеть не хотелось бы. Поэтому просто расстелила на подушке чистое полотенце и улеглась прямо так.

Сначала мне казалось, что от усталости засну тут же, но нет. Лежала и лежала, ворочалась, вспоминая обидные слова из снятого Олесей видео.

Все последние часы мои мысли занимал более важный вопрос - как выжить и вернуться домой. Но теперь, когда я вернулась, лежу в своей кровати, в безопасности, сытая и согревшаяся, злые слова Арсения вновь набросились на меня, больно жаля, словно пчёлы.

«Ты даже не представляешь, каково мне изображать влюблённого рядом с этой деревенщиной».

«Раз в год и с этой убогой можно».

«Целую её, а сам запах навоза чувствую».

«Жаль, что эта дурёха всё ещё упирается».

«Дурёха», «деревенщина», «убогая».

..

Я и есть убогая! По сравнению с другими девушками - настоящее убожество. И дурёха, раз меня так просто было вокруг пальца обвести. Дурёха, как есть дурёха.

Раздражённый голос красавца-мага звучал и звучал в голове, словно испорченная пластинка:

«Запах навоза... навоза... навоза...»

Не выдержав, я заревела от обиды, уткнувшись в подушки и надеясь, что никто меня не услышит. А потом почувствовала, как прогнулась кровать - кто-то сел на её край, и этот кто-то был гораздо тяжелее двойняшек, даже вместе взятых.

Большая ладонь стала гладить меня по голове, тихий голос зашептал:

- Тшшш... Всё хорошо, всё уже позади, не плачь, не надо. Всё будет хорошо.

И почему-то от этих слов слёзы хлынули в два раза сильнее. Сильные руки подхватили меня, и вот я уже сижу у Ростислава на коленях, закутанная в лёгкое покрывало, а он покачивает меня, словно маленькую, шепчет что-то успокаивающее и, кажется, даже целует во влажные волосы.