Беспокойное счастье, или Секреты маленького дракона

Пусть генеалогия старинных родов всегда очень запутана, и обнаружение утерянных родственников вполне возможно, но, в данном случае, родство – истинный бред.

– Никак, – подтверждая мои мысли, сказал Дантос. Голос прозвучал предельно ровно, но было в нём и нечто угрожающее. – Астрид дочь Трима, будущая герцогиня Кернская.

– А… а… – попыталась ответить Дилия, но не смогла.

Женщина захлопнула рот, чтобы тут же вытаращиться сперва на меня, потом на племянника, а затем и на Вернона. Прочие посетители ресторанного зала, из числа тех, кто находился в поле слышимости, тоже вытаращились и дружно навострили уши.

Наконец, Дилия озвучила вопрос, который, безусловно, интересовал всех…

– Ты думаешь, их величество Роналкор такое позволит? Думаешь, он разрешит тебе жениться на простолюдинке?

– Астрид не простолюдинка, – парировал блондинчик спокойно. – В том же, что касается Роналкора, он первым благословил этот брак.

Баронесса Ротинис поверила мгновенно – то есть о дружбе Дантоса с императором знала.

Я ощутила на себе десятки заинтригованных взглядов, и от этого внимания захотелось поёжиться. Но я сдержалась. Подарив Дилии ещё одну вежливую улыбку, сделала новый глоток обжигающего глинтвейна и мысленно застонала, услышав следующий вопрос леди:

– Ты сказал, не простолюдинка? Но ведь титула у неё нет. И у её отца… Ты сказал, его зовут Трим? Просто Трим?

Это был настоящий тупик, но герцог Кернский не дрогнул.

– Да, просто Трим, – уверенно подтвердил он.

В глазах Дилии, имевших тот же оттенок, что и глаза Дана, вспыхнуло злое недоумение. Однако настаивать на пояснениях двоюродная тётка не стала. Вместо этого позволила себе долгую паузу и вернулась к первому вопросу.

– О, Дантос!.. Так что насчёт твоего особня…

– Нет, – мягко перебил герцог Кернский.

Следуя примеру баронессы, Дантос сделал вид, будто неприятного выяснения не было.

– Нет, это невозможно. Видишь ли, я намеревался зимовать в Керне и отослал из особняка всю прислугу. К тому же, я еду в столицу по делам, и не готов уделять время гостям.

– Но… – выдохнула Дилия, чтобы тут же осечься. К злости, которую испытывала родственница, добавилось искреннее возмущение.