Бесноватый Цесаревич 3

Непонятно, чем обусловлена такая диспозиция. Скорее всего решили сбежать из возможного окружения, ещё и прикрывшись моим батальоном. Я с трудом сдерживаю свои эмоции, боясь выпустить наружу сущность прежнего Константина. Лагерь австрияков практически не охранялся, никаких заграждений и тем более ретраншементов. На въезде встретили четырёх солдат, выполнявших функции часовых.

Сама деревенька была стандартным местным населённым пунктом. Несколько десятков домов, вытянувшихся вокруг тракта. Сразу после въезда послышался какой-то шум и женские крики.

Хватило одного моего взгляда, чтобы егеря метнулись за дом. Через некоторое время они выволокли трёх расхристанных австрияков, одного натурально со спущенными штанами. Следом втянув голову в плечи, шла бабёнка в разорванном платье.

—Вот, Ваше Высочество, — отчитался десятник егерей, — Сняли прямо с бабы. Один, значит, уже приступил, а второй рот ей затыкал. Третий в это время свинью крутил. Это мы её визги за женские приняли.

Солдатам, может, и смешно, но мне не очень.

Хотя насчёт визгов хрюшки я не уверен, со слухом пока порядок. Сама ситуация отвратительна и требует реакции. Что ж, трём дегенератам сегодня не повезло. Тут женщина бросилась к моей телеге и запричитала на местном диалекте про какого-то Гюнтера и детей.

В итоге ребята вытащили изрядно побитого мужичка и четырёх разновозрастных детей из погреба. Ну хоть мелкую девочку австрийцы насиловать не стали, а то я бы их прямо здесь на кол посадил.

Заодно поднял бы своё стремительно ухудшавшееся настроение.

—Найдите вашего бургомистра и пусть подойдёт к штабу полка, — приказываю побитому Гюнтеру.

Я же тогда не знал, что фон Вартенслебен оккупировал дом местного начальства. Само тело полковника более-менее охраняли. По крайней мере, пяток солдат в белых мундирах усиленно изображали самый настоящий караул. Ребята помогли мне слезть с телеги и в сопровождении Богдана и фон Рентеленя захожу в дом.

—Это невозможно, Ваше Высочество, — уже по второму кругу начал полковник, — Мой полк не сможет сегодня выступить против неприятеля.

Так не делается и противоречит всем правилам военной науки.

Мне повезло застать заседание, вернее пьянку, командования 28-го Богемского. Граф и по совместительству командующий был молодым человеком лет двадцати пяти с брезгливым выражением лица. Ещё его отличала повышенная полнота, что несвойственно военнослужащим этого времени, молодым уж точно.