Бесконечное лето: Эксперимент (СИ)

Толпа начинает скандировать „бис! бис! бис!“ Вот, правильный подход. Другое же дело совсем!

„Родина“ — транслирую девчонкам. Отличный вариант в этом случае, кстати.

На просторах небесной страны нас встречает могильный покой.

Мы пытались увидеть рассвет к восходящему солнцу спиной,

Ожидая, пока не сгниёт между нами железная дверь,

Но мы с тобой, это наша весна! Наша родина — СССР!

Пустота разведёт, словно пыль, отголоски от наших теней,

Нашей жизни не будет конца — мы забыли, что знали о ней.

И огонь, порождающий мир, будет рваться как раненный зверь,

Но мы с тобой, это наша весна! Наша родина — СССР!

И неправильно думать, что есть чьим-то богом обещанный рай.

Сон и смерть, пустота и покой. Наше солнце, гори — не сгорай!

И не важно, что всё позади и неправда, но кто мы теперь?

Мы с тобой, это наша весна! Наша родина — СССР!

И мы знали, что можно уйти, но забыли дорогу домой

Путь на родину — это война. Каждый шаг — это выигранный бой.

Если ты не умеешь понять, то попробуй, хотя бы, поверь:

Мы живые пока мы идём, наша родина — СССР!

Наша родина — СССР!

— Помните свою родину, друзья… — на выдохе посоветовал я, роняя руки со струн.

А народу, кстати, нравилось. Народ, говоря по-простому, перся как слон. Музыка качала, свет мерцал, красивые девчонки прыгали на сцене. Худой, смуглый парень умело кривлялся с гитарой. Атмосфера радости, счастья, готовности жить и менять этот мир…

Я думал.

Секунду.

„Вопрос личного выбора и ответственности. Разве тебе нравится нынешний мир, то, чем он стал в последнее время?“

Две.

Всеобщее счастье? И зачем? Да просто счастливые люди лучше работают.

Три.

Мне не нравится то направление, куда в итоге свернула наша цивилизация. Нищета и несправедливость, распад и зло, подлость и цинизм — везде и повсюду. Был бы я религиозен, решил бы, что последние дни наступают.

„Это не совсем конец света. Но отсюда его уже видно“.

На лагерь упала полная тишина. Даже сверчки замолкли."

"А на чем должен стоять любой мир? Да ведь на дружбе и любви, остолопина!

— В последнее время я слышал много странных вещей, — сказал я в зал.