Бесконечное лето: Эксперимент (СИ)

Чего-то подобного я ожидал, поэтому зашел внутрь только минуты через полторы, опасаясь травмировать свою хрупкую подростковую психику. И правильно, в общем, опасался.

— Ты на меня бочку не кати, жестянка, понял! — заканчивала Алиса светскую беседу с одним из ребят, находившихся в комнате — рослым вихрастым блондином несколько слащавого вида. В двадцать первом веке его наверняка назвали бы метросексуалом. Как его называли тут, было пока неясно, но судя по тому, как он переругивался с Алисой, могли и погрубее приложить.

— Я ничего не качу! — парировал он, жестикулируя изо всех сил. — Но из-за тебя на нас Виола уже какой день волком смотрит. Она-то думает, что это мы все выпили, потому что мы тебя сдавать не стали, промолчали.

— Вот и молодчинки, вот и умнички, что промолчали, — промурлыкала Алиса, нехорошо улыбаясь. — И будете молчать, потому что я тоже могу чего-нибудь сказать про вас, и то, что я скажу, очень не понравится ни вам, ни Ольге Дмитриевне, ни вашей обожаемой Виоле. Мы понимаем друг друга? Компренегро?

— Угу, — сказал блондин и сглотнул.

— Поняли, — проронил второй паренек, которого я раньше вообще не заметил, из-за общей захламленности комнаты. Этот тоже был белобрысым, плюс носил очки, и в целом напоминал кого-то из старых советских комедий. Афоню какого-нибудь. Сидел он тихо как мышка, и только ковырялся в какой-то железке отверткой.

— Славненько, — оценила Алиса. — Значит, договорились. Пока, мальчики!

Она послала им воздушный поцелуй и направилась к выходу.

— А, вот еще! — воскликнула Алиса, останавливаясь. Кудрявый парень вздрогнул, а тихий почему-то втянул голову в плечи.

— Вот этому человеку срочно нужно подписать бегунок, — показала на меня Алиса. — Он очень торопится… ну, то есть это я очень тороплюсь, а он со мной. Намек понят?

Оба Самоделкина активно закивали.

— Здрасьте, — с готовностью поддержал я разговор.

Кудрявый буквально выдернул у меня из рук листок, что-то там намалевал и всучил обратно.

— Вот и все, а вы боялись, — обрадовалась Алиса. — Все, бамос, а байлар, монсеньор! Байя кон диос, тачос! — И с победоносным видом удалилась, крепко ухватив меня под руку на манер светской дамы.

— А я и не знал, что испанский знаешь, — сказал я Алиске на улице.

Та фыркнула.

— Самоучителей и разговорников начиталась — это не значит знать язык.