Бес Славы

Мне и от воспоминаний хорошо...

Вся жизнь мелькает перед глазами, пугая, что все, она закончилась. Как страшно. Страшно умирать, забирая с собой еще одну жизнь. Что будет с Мартой? С бабушкой? Как страшно...

Я только начала жить. Только у меня все наладилось... Только я поняла, что такое настоящая любовь...

Слышу голоса, но слов разобрать не могу, пока не узнаю один. Хочу позвать, но язык не слушается. Хочу открыть глаза, но веки такие тяжелые. Чувствую прикосновение к своей щеке, такое нежное, такое знакомое.

Знаю, что это Матвей. Неужели все закончилось? Он здесь, рядом со мной. Или это сон? Тогда я не хочу просыпаться.

И тут…

Одна только мысль смогла привести меня чувство. Распахиваю глаза – больно. Надо мной белый потолок, а на нем как будто мошки прыгают.

Прижимаю руку к животу и, едва сдерживая слезы, спрашиваю:

– Ребенок?

– Слава…"

"Перевожу взгляд влево. Матвей сидит на стуле, и вид у него… Он как будто постарел на несколько лет за эти сутки: глубокая морщина меж бровей, темные круги под глазами, уголки губ опущены вниз, щетина.

– Матвей? – снова вопросительно говорю я.

– Все хорошо, – снова он гладит меня по щеке. – Ты просто слишком перенервничала, вот и упала в обморок. С ребенком все в порядке.

– А это что? – киваю я на капельницу.

– Витамины. Слава, я так перепугался, – берет Матвей мою ладонь и начинает целовать пальцы. – Если бы с тобой что-нибудь случилось… Когда я получил травму, думал, что это все, конец моей жизни. Но за последние сутки понял, что потерять тебя – это гораздо хуже.

Слезы бегут по моим щекам. И я сама не понимаю, почему плачу. Наверное, от радости, что все закончилось, что Матвей со мной. А его слова… Конечно, я хотела услышать всего три, но и это был так трогательно, трепетно.

– Что случилось там? – дрогнувшим голосом спрашиваю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Матвей вздыхает, отворачивается, но продолжает держать мою руку.

– Тебе лучше сейчас отдохнуть, – наконец говорит он.

– Пожалуйста, – прошу я.

– Ладно. Я связался с хорошим человеком, генералом в отставке, вот он и помог повязать Дамира и освободить тебя. Да, я мог бы просто подписать бумаги, но он бы и дальше продолжал вести свои незаконные дела, многих держа за яйца.

– Ты правильно поступил, – перебиваю я Матвея, понимая, что он чувствует себя виноватым.

– Я поговорил с Мариной.