Беру тебя в долг

А замок, кстати, не казался ни большим, ни внушительным, но наметанный глаз командира отряда оценил вполне крепкие стены и подновленные ворота. Рослый ширококостный мужчина с широким шрамом, проходившим через переносицу, мрачно хмыкнул про себя и отвернулся.

И не такие твердыни сдавались, стоило им подойти к воротам.

Страх гонит осажденных из их нор. А он умел нагнать страх.

— Вы двое, — скомандовал он. — К воротам. Пусть открывают. Иначе…

Усмехнулся и чиркнул по горлу пальцем.

— Вы, — показал еще на четверых.

Команда была выполнена быстро, отряд рассредоточился, королю организовали походное место для отдыха и ужин.

* * *"

"Было еще светло, но уже наступал вечер. Солнце золотило верхушки деревьев, когда к воротам замка неспешно подъехали два всадника. Один из них поднял арбалет и выстрелил. Болт со звоном вонзился в древесину между металлическими полосами и грозно завибрировал.

— Открывайте.

До того за воротами слышалась возня, после этого все разом притихло, повеяло странным холодом. Рыцарь не смог бы сказать, что это было, однако передернул плечами. И уже собирался крикнуть снова, как открылось маленькое оконце. В оконце мелькнуло лицо и послышался старческий голос:

— Ась?

— Открывай!

— Что?! Не слышу, кто там?

Рыцари переглянулись. Один из них тронул коня, собираясь подъехать чуть ближе и вскидывая арбалет, а другой внимательно оглядел стены.

— Стой, — бросил он сквозь зубы второму и показал глазами. — Там.

А сам погромче крикнул:

— Эй, ты, глухой! Зови хозяина!

— Ась?! — послышался наглый ответ. — Дык, нет хозяина!

Рыцарь стал злиться. С другой стороны, он прекрасно видел, что за ними следят со стен. Словить арбалетный болт желания не было. И стало уже понятно, что так просто им не откроют, придется принимать другие меры и брать замок штурмом.

— Тогда зови главного!

— Эт мо-о-ожно, — прокаркал наглый старик.

Некоторое время за воротами слышалась только какая-то возня, среди которой мужчина различил характерное потрескивание костра. Понесло дымом и… черт бы его побрал, отвратительнейшей вонью старого прогоркшего жира. Он уже начал терять терпение, когда раздался твердый мужской голос:

— Слушаю.

— Открывай ворота!

— Представьтесь, кто вы.