Беру тебя в долг

Снова этот взгляд, горячий и жадный. И острый край ножниц, который он сжимал в руке. Надо было что-то делать, иначе он поранится еще больше.

— Можно, я? Я попробую.

Родхар Айслинг секунду смотрел на нее, потом отодвинулся в сторону и протянул ей ножницы. У Мары дрожали руки, но как-то так вышло, может, она уже приноровилась, замок щелкнул.

— Все.

Повисла пауза. Положение опять стало глупым, а воздух как будто загустел и с трудом проходил в легкие.

— Сир, надо перевязать…

Она не успела договорить. Мужчина бросил:

— Пустое.

И стремительно вышел.

* * *Родхар щел к себе, не замечая ничего. Ни человека, вытянувшегося при его появлении в струнку, ни того, что у него ладонь измазана кровью.

Все-таки ведьма.

Все-таки!

Сжечь ее. Отдать инквизиции. На костер.

Но король прекрасно знал, что никогда не сделает этого! Он сам готов был уничтожить любого, кто будет угрожать ей, жизнь отдать за нее. В конце концов, мужчина закрыл глаза и шумно выдохнул.

Прежде всего, надо успокоиться. И разобраться с тем потайным ходом.

* * *Из гостиной послышалось, как хлопнула дверь, а потом провернулся ключ в замке. Мара невольно вздрогнула и попятилась, разглядывая свои дрожащие руки.

Что было это все?

Потом она опомнилась. Быстро выровняла постель и, как смогла, прибралась в комнате. Конечно, полностью скрыть следы беспорядка не удалось. Гобелен так и висел наполовину содранный, но она подтащила тяжелый стул и перевесила свесившийся конец на его спинку. Так хоть как-то можно прикрыть дверь потайного хода.

"Закончив с этим, быстро переоделась и вышла в гостиную. И как раз вовремя. Почти сразу вслед за этим появилась мадхен Кройц и с ней двое слуг с подносами. Принесли обед.

Опять на две персоны. Слуги быстро и сноровисто выкладывали на столе разные блюда и приборы, ее личная камеристка-тюремщица стояла в стороне, зорко наблюдая за их работой. А Мара ждала, что сейчас появится король. Но вот слуги закончили сервировать стол, поклонились и, не поднимая глаз, исчезли.

Как только они остались одни, камеристка чопорно поклонилась, проговорила:

— Приятного аппетита, мадхен Хантц, — и вышла, не забыв при этом запереть ее.

Мара озадаченно смотрела на дверь, потом перевела взгляд на стол. Разложенная там еда пахла соблазнительно, и да, после всего ей хотелось есть. Она еще некоторое время постояла, прислушиваясь. Ничего.

Пожала плечами и села за стол.

Только собралась есть, за дверью раздались твердые шаги. Он. У нее сердце заколотилось в горле. Так и есть.