Берлинский синдром

Когда он включает стерео, то замечает, что она ждет, пока он пойдет в ванную, а потом выключает его. Ему вспоминается завтрак с отцом: они оба сидели, уткнувшись в газету, а глаза следили за страницей, пока руки подносили еду и питье ко рту. Если с ними завтракала мама, все было по-другому: она украдкой брала кусочки сыра с отцовской доски и в шутку хлопала его по руке, когда он пытался сделать так же. Обычно она наливала себе порошковый апельсиновый напиток, заменявший сок, но никогда не пила его, предпочитая только кофе и жалуясь на его вкус.

Клэр не притрагивается к своему завтраку, и вскоре его предвкушение проведенных вместе выходных заметно блекнет. И все же он уверен, что скоро она заговорит с ним. Окруженный ее безразличием, он занимается домашними делами. Ставит пластинки и меняет их после первого же трека. Пока он выскребает кухню и ванную, наслаждаясь резким запахом чистящего средства, от которого слезятся глаза и кружится голова, она выключает стерео, и ему остается только напевать самому.

После того как в квартире прибрано, он садится на подлокотник дивана и старается вразумить ее, но она отстраняется, прикрыв глаза и потирая руку в грязной повязке. Будто его вообще нет. У него возникает внезапное желание сжать руку в кулак, ударить ею в дверь, вызвавшую все эти неприятности, и почувствовать, как ее неподвижный отклик эхом отдается в руке и подтверждает, что он еще жив.

— Может, стоит снять ее?

Он протягивает руку к повязке, и Клэр с тоскливым видом отшатывается назад. Повязка грязная и пахнет, как мокрая собака; этот острый запах напоминает ему метро зимой.

— Сделать тебе новую повязку?"

"Он стыдится своего умоляющего тона и преодолевает его, вызывающе протягивая к ней руку. На этот раз она не сопротивляется, но и не помогает. Он дотрагивается до нее. Когда ее пальцы касаются его ладони, он вспоминает, как она держала в руках его лицо, пока они целовались.

— Клэр, бедняжка!

Он гладит ее пальцы, на костяшках ее пальцев под кожей чувствуется кость.