Берлинский синдром

Тонкие линии изображали томные тела: женщины спали, заключив друг друга в объятия.

— Ярлычок торчал.

И это была она. Заправляя выбившийся ярлычок за воротник, ее рука трепетала над его плечом, а затем опустилась рядом.

— Спасибо. — И он снова уставился в книгу. Неужели он сам наколдовал ее?

— Это моя любимая.

Он перестал листать страницы, и Клэр прижалась к нему, пропуская какого-то покупателя. Едва дыша, Энди перевернул еще страницу. Обними меня. Он не сводил взгляда с рисунка, озаглавленного «Двое влюбленных».

Не говоря ни слова, она отошла в сторону и вышла из магазина. Почему она не дождалась, пока он что-нибудь скажет? С книгой в руке он последовал за ней к выходу.

Энди шел уже минут десять, прежде чем увидел ее, быстро идущую впереди. Он продолжал держаться на расстоянии до тех пор, пока она не села.

— По-моему, Клэр, мне нужно выпить пива. — Он отвернулся, пытаясь привлечь внимание официанта, и даже в этот момент чувствовал, что забирает что-то у нее.

— Энди, здесь его подают без пенной шапки, — отозвалась она, подражая его собственной интонации. — Но, наверное, это и неважно.

Землю окутал холод вечера, а они делали выпады своими фразами, словно фехтовали на мечах. Он уклонялся от ее атак и бросал ей вызов — каждый ответ был частью заранее продуманного действа. Когда разговор закончился, Клэр посмотрела на часы, и он понял, что не может отпустить ее.

— Поужинаем вместе? — Она кивнула, и он встал, протягивая ей руку.

Когда она вышла из-за столика, он чуть притянул ее к себе. Ему захотелось провести пальцем по неровной линии ее пробора. Но вместо этого он взял ее и за другую руку тоже, сведя их в такой манере, чтобы они оказались полностью заключенными между его ладоней. Он заметил, что у нее серые глаза, и кивнул, потому что это казалось самым правильным в этом мире.

Клэр хотела оттянуть неизбежное.