Берлинский синдром

Не такие сильные и всю жизнь плывущие по течению. Одержимость — нечто, за что цепляешься, когда обычного мира недостаточно. И вот он, и его мысли заняты ею. Тем, как она ходит, что все ее слова звучат как вопрос. И каково это — трахать ее. Удивительно, как много времени он тратит на такие размышления. Иногда он ловит себя на этих мыслях прямо во время полового акта, когда прямо под ним двигается ее тело, и он спрашивает себя: а вдруг это просто удивительно яркий сон наяву? Он так хорошо знает ее тело, как она выгибается, чтобы добраться до него, как неистово она удерживает его внутри себя.

И он внезапно замечает, что ищет ответ на вопрос, как убедиться, что это не сон; ему хочется ущипнуть ее и посмотреть, проснется ли она. Когда он проводит руками по внутренней стороне ее бедер и его пальцы ощущают рубцы, он понимает, что она настоящая.

Эта одержимость сделала его никчемным. Он не способен полноценно думать о работе и о своих повседневных нуждах. Она лишила его всякой цели. Каждый миг на протяжении дня он сознает, что она ждет его.

Ждет, когда он вернется домой. Чтобы отправиться в постель. Чтобы сидеть рядом с ней. Он чувствует, что каждая отдельно взятая минута наполнена его потребностью в ней. И ее потребностью в нем. Смотреть на нее, когда она свернулась калачиком на диване, положив голову на подлокотник. Смотреть на ее бледные ноги: они блестят на свету, и их цвет приглушается по краям, где кожа сливается с тенями. Смотреть на нее, как она вытягивает прядь волос, накручивает ее на палец и отпускает, а затем снова накручивает.

В тот день, когда он впервые увидел ее, он был одинок, и она тоже была одинока, и они оказались в одном и том же месте. Он вспоминает, как она стояла позади него в книжном магазине. Как они шли домой, держась за руки, а затем он буквально парил по квартире, пока готовил ей ужин. И теперь они никогда больше не будут одиноки на той же улице, в том же магазине, в любой квартире. Прошло несколько месяцев, и вот они так же хорошо знакомы друг с другом, как и со своим собственным отражением.

Он ненавидит себя за то, что дал ей пощечину, напугал ее. Он не хочет поступать так опять. И не может притвориться, что все произошло случайно: он дважды ударил ее, хорошенько подумав, прежде чем дать каждую из этих пощечин. И с какой стати она решила, что ее мать чем-то отличается от его матери? Не поедет она никуда и не станет искать ее.

Когда он просыпается ночью, первая мысль, которая приходит ему на ум: рядом с ним спит Клэр.