Берлинский транзит

Одна пуля пробила легкое и застряла в стенке между купе и туалетом, другая осталась в сердце погибшего. Но в любом случае на это нужно секунды две, не меньше. Я думаю, что даже больше. Пока открывают дверь, пока жертва встает, пока в него дважды стреляют… Тело падает. Киллеру нужно перешагнуть через убитого и подойти к женщине, накрыть лицо подушкой и еще два раза выстрелить. Секунды идут. Почему она не закричала, даже не попыталась его остановить? Почему? Или испугалась так, что сразу замолчала?

— Я ее видел, — мрачно ответил Дронго, — очень красивая женщина.

— И вот так просто убили столь известного человека? — нахмурился Виммер. — Мы так и не нашли оружия. А он ведь знал, что его могут убить в любой момент. И почему не держал при себе оружия?

— Не могу понять. Ему не понравилось даже мое случайное соседство.

Вернулся Реннер.

— Сейчас поедем, — сообщил он, — уже звонили из Берлина. Требуют не задерживать состав. Об убийстве успели сообщить даже по телевизору. Правда, они пока не сказали, кого именно убили, но сообщение о двух убитых российских гражданах уже прошло по нашим информационным каналам. Боюсь, что на вокзале в Берлине нас будет встречать целая толпа журналистов. Надеюсь, что господин Дронго не собирается раздавать там интервью.

— Я не говорю по-немецки, — напомнил Дронго. — У вас есть списки сошедших с поезда?

— Двое поляков вышли в Варшаве, — сообщил Реннер, доставая список.

— Двое или трое? — уточнил Дронго.

— Двое. Мать и сын. Подросток. Ему четырнадцать лет. Не думаю, что это убийцы, которых мы ищем. Во Франкфурте-на-Одере никто не сходил. Перед Берлином из состава попытались выскочить двое пассажиров из соседнего вагона — Захар Чечулин и Руслан Хадыров. Второй, кажется, сломал ногу и находится в больнице под охраной наших сотрудников.

— Я видел ночью на варшавском вокзале троих людей, двух мужчин и женщину, — вспомнил Дронго, — женщина была в платке.

— Вы видели, как они входили в ваш поезд?

— Нет. Они просто шли по перрону. Я видел только их спины.