Берлинский транзит

Уточнили, как именно их убили. Удивились, что не слышали выстрелов. И даже определили достаточно точно, кто именно я по профессии. В таком случае вы — врач. Возможно, психолог или психиатр.

— Психиатр, — кивнула она.

— А в молодости вы наверняка занимались балетом, — добавил Дронго, — хотя бы на любительском уровне.

— Вы не ошиблись. Почти на профессиональном. До тех пор, пока не сломала ногу в автомобильной аварии. Но как вы определили мое прежнее увлечение?

— Ваша вытянутая шея и ваша манера держать себя, — пояснил он.

Они улыбнулись друг другу, несмотря на всю трагичность ситуации.

Поезд остановился. Послышались голоса прибывших сотрудников немецкой полиции и прокуратуры.

— Кажется, нам лучше вернуться в свои купе, — предложил Дронго, — сейчас здесь будет много людей.

— Как вас зовут? — спросила она.

— Меня обычно называют Дронго, — сообщил он, — я эксперт-аналитик по проблемам преступности.

— А я Наталья Робертовна Лакшина. Главный врач четырнадцатой больницы, специалист в области психиатрии заключенных.

— Это я тоже понял. Вы знаете, кто именно был нашим соседом?

— Не знаю. Но полагаю, что просто так не убивают. Крупный бизнесмен? Какой-нибудь неудачливый аферист? Или вообще — преступник?

— Известный преступный авторитет, так называемый «вор в законе». Георгий Цверава, или Жора Бакинский, как вам будет угодно. И его спутница."

"— Ничего себе компания, — грустно усмехнулась Лакшина. — Кажется, у нас тоже могут быть неприятности. Вы — эксперт по вопросам преступности, я — психиатр, занимающийся этими преступниками.

— Нужно узнать, кто такой еще один наш пассажир, — напомнил Дронго. — Если выяснится, что он сотрудник милиции или ФСБ, то я не удивлюсь, что нам просто предъявят обвинение в устранении нашего соседа. Хотя наш попутчик меньше всего похож на офицера.

— Надеюсь, что он не оттуда, — кивнула она. — Идите в свое купе. Кажется, к нам поднимаются немецкие полицейские.

В вагон действительно поднималось сразу несколько человек в штатском и в форме.