Бермудский треугольник черной вдовы

Глава 30"

"– Значит, так, – завел Троянов, когда все члены бригады и Иван оказались за одним столом. – Докладываю. Участковый Вадим Глебович Кузнецов спустя полгода после событий в Гуськове пошел на повышение, перевелся в Москву, получил очередное звание, служебную квартиру, работал в районном отделении и через пять лет погиб в перестрелке. Кузнецов участвовал в облаве, бандит вышел прямо на него, и ба-бах. Семьи Вадим не завел. Начальник отделения милиции Собакин служил в Конакове еще десять лет, умер от инфаркта.

– Сомнительно, – прогудел Иван Никифорович, – в этот институт конкурс не ребят, а родителей.

Глеб Валерьянович сложил на груди руки:

– Что-то мне подсказывает, что Собакину пообещали: твоя дочка окончит МГИМО, а ты нам за это кое-что сделаешь. И с Кузнецовым все странно. Простому деревенскому участковому, который между селами на старом мопеде катается, нереально перейти на работу в Москву и уж совсем из области фантастики получить в столице служебную квартиру.

Троянов тронул мышку:

– Еду дальше. С кадрами в городе Конаково в то время негусто было. Тела Геннадия Волкова и Федора Лазарева поместили в морг. Эксперт там работал один, занятый по уши. Он отложил вскрытие подростков до утра. Вам доложить, как в те годы выглядело трупохранилище при единственной больнице города Конаково? Небось ветхий дом, построенный при царе Горохе. В ту же ночь морг сгорел.

– Сгорел? – повторила я.

– Да, – подтвердил Роберт, – полыхало, похоже, здорово, огонь сильно повредил тела Федора и Геннадия. Короче, криминалисту там нечего было делать. Результатов вскрытия нет. Затеяли расследование, нашли виновного, какого-то санитара-алкоголика, якобы он напился, закурил, заснул, непогасшая сигарета упала… Классика жанра.

– Слов нет, – развел руками Борцов, – но даже сильно обгоревшее тело можно исследовать и кое-что выяснить.