Берлинская рулетка

Немца в багажник, да хорошенько в челюсть дать, чтобы не проснулся раньше времени. Я сяду за руль.

– Там все в крови, командир, – мрачно заметил Нагорный.

– Ничего, я сяду.

Деревня вымерла. Дополнительные силы противника пока сюда не подтянулись. Патрули союзников в этот район тоже не забредали. «Опель» медленно продвигался к выезду из селения. За околицей начинался разреженный лес, его прорезала проселочная дорога. С точки зрения безопасности эта местность выглядела так себе. Градов упорно давил на педаль."

"За рощей снова потянулось открытое пространство, мелькали сельскохозяйственные угодья.

«Опель» чихал и кашлял, двигался с пробуксовкой, но благополучно добрался до жиденькой лесополосы. В низине за деревьями вырос небольшой разрушенный завод, за ним чернели крыши поселка. В округе не было ни одной живой души.

На ухабе машину тряхнуло. Егор Грамарь повалился на Уилсона. Тот дрожал, пугливо косился на окровавленный затылок мертвого человека. Он не мычал, не возмущался, оцепенел от страха.

«Опель» перевалился через рухнувший забор, въехал на территорию предприятия и встал у приземистого строения, где была, по-видимому, контора.

Контрразведчики вглядывались в темноту, слушали.

Уилсон вопросительно замычал, закашлялся. С кляпом в горле это было непросто.

– Заткнись! – пробормотал Влад.

– Я сбегаю, гляну обстановку, командир, – сказал Нагорный, подхватил автомат, выпрыгнул из салона.

Градов жадно курил, смотрел, как в окнах пустующего здания блуждает огонек фонаря.

Нагорный вернулся через несколько минут и отчитался:

– Все тихо и мирно.

Это бывшее заводоуправление. В конторе есть столы, стулья, даже кушетка.

– Сойдет, – сказал Влад и обернулся к пассажиру на заднем сиденье. – Вы готовы, мистер Уилсон? Должен предупредить, беседа будет непростой. Мы затронем весьма щекотливую тему, и с вашей стороны лучше ничего не скрывать. Вы уже догадываетесь, какое у нас сегодня настроение.

Британец сидел на табурете, щурился от света фонаря, бьющего в глаза. Руки его были связаны за спиной, и это доставляло ему немыслимые неудобства.

В эти минуты Бенджамин Уилсон был самым несчастным человеком на свете. Бедолагу раздирало похмелье, ныла голова, жизнь висела на волоске, все спецслужбы мира хотели его убить. Кляп оперативники вытащили, он мог нормально дышать. Периодически его рвало, он подавался вперед, выплескивал струю. Влад морщился. Нагорный в углу выдавал глухие комментарии.

Впрочем, порядок в помещении пострадать не мог.