Беременная для Зверя (СИ)

Но Зверь уже обо всём договорился. На родной земле нас встретят врачи. Ризван выкарабкается. Иначе быть не может!

Рустам с друга глаз не сводит, крепко держа меня за руку. Пальцы почти до хруста сжимает."

"— Если бы тогда не вспылил, ничего не было, — признаётся.

— И Порох неизвестно сколько бы ещё находился рядом, тенью. Отравлял нам жизнь.

Силой заставляю Рустама повернуть лицо на меня. Глаза в глаза. Они у него такие тёмные. Полные демонов. Готовых разорвать на куски всякого, кто обидит то, что ему принадлежит.

— Можешь отдохнуть, Малая.

— Не хочу. Я боюсь, что всё снова вернётся. Назад. Не хочу обратно. Хочу домой…

Всё плывёт перед глазами. Только сейчас напряжение плотину прорывает. Бурным потоком слёз. Я столько в жизни не плакала. Как сейчас.

Промочить одежду любимого горечью слёз, смывая всё, что было.

— Рёва моя…

Рустам сам меня поднимает. Усаживает на мягкий диван, держа на коленях. Баюкает на себе. Ничего не говорит.

Так приятно по самому лезвию идти, пробуя выдержку. Почти сходя с ума. Останавливаясь в последний миг.

Мы не одни.

Надо об этом помнить. Но так трудно держаться, когда желанное рядом. На расстоянии вытянутой руки.

— Это твоё, — внезапно говорит Рустам, доставая кольцо.

То самое, что он мне подарил, незадолго до покушения Пороха. Рустам целует руку, надевая кольцо. Только теперь оно немного свободнее, чем раньше.

— Похудели. Наверстать придётся, — и припечатывает. — Будешь моей женой.

Снова не спрашивает. Утверждает. Обязывает. Навязывает диктат воли.

Иначе не будет. По-другому и не хочется.

— Я тебя люблю, — тихо-тихо говорю, глядя в глаза.

Рустам дёргается как от удара током. Даже дышать перестаёт. Замирает. Сумрак в его глазах становится смертельно опасным.

Через миг накроет. Погребёт под собой.

— Хочу тебя навсегда! — заявляет. — Одним пацаном не отделаешься. Нарожаешь мне кучу Зверёнышей.

— Нет. Не только, — сквозь слёзы. — Девочек тоже хочу.

Сурово губы поджимает.

— Тогда придётся делиться.

Не понимаю.

— Этим, — кладёт мою ладонь на свою грудную клетку.

Она ходуном ходит. Ткань толстовки влажная и горячая. Кровью пропитанная. Как наша история — жестокая история любви. Такую выдержит не каждый.

— Сейчас здесь место только для тебя. Так много всего, аж кипятком ошпаривает. Придётся тебе делиться, Малая…

Сердце сбивается.