Беременная для Зверя (СИ)

И зная, что Порох — не добропорядочный гражданин, а жестокий убийца, я страшусь узнать правду о том, кем была моя мать. Вдруг под стать ему — махинации проворачивала и была боевой подругой?

После душа выбираю из одежду белую блузку и юбку бирюзового цвета, немного подумав, скручиваю жгут на волосах из платка. Потом неосознанно за часы Зверя цепляюсь и на запястье примеряю. Большие. Тяжёлые. С меня упадут. Надо до самого локтя натянуть и то болтаться будут. Я просто держу их на ладони, как частичку их хозяина. Который спихнул меня на руки слуг, а сам ушёл.

Спускаюсь вниз, по лестнице. Желудок уже издаёт голодный звук, подстёгивает двигаться быстрее.

Но шаги замирают на последней ступеньке при виде мощной спины Зверя. Значит, ещё не уехал — непрошеная радость в районе горла стрекочет.

Но чуть позже взгляд ведёт немного дальше, отмечая чужаков.

Двое мужчин. Кавказцы. Оба в возрасте. Один из них сейчас за руку со Зверем здоровается. Второй ждёт своей очереди.

И позади них едва приметной тенью стоит девушка, скромно потупив взгляд.

Видимо, чувствуя, что я её разглядываю, девушка осторожно смотрит в мою сторону. В тёмных глазах вспыхивает удивление, губы чуть раздвигаются в улыбке. Но она тут же гаснет, потому что один из мужчин оборачивается к ней и подводит за руку к Зверю. Всё это происходит на моих глазах. Ничего такого. Светская беседа.

И когда шеи касается дыхание постороннего, вздрагиваю.

— Тебе лучше уйти, — негромко говорит Арес. Дотрагивается до локтя и незаметно отводит в сторону, пока мужчины беседуют, а девушка смущённо Зверя разглядывает.

— Кто это?

Любопытство заставляет меня обернуться. В тот самый момент, когда взгляды мужчин обращаются на меня. В том числе Зверя. Он хмурится. Досадует. Взгляд ещё более тёмным становится. Он нетерпеливо машет ладонью, подтверждая действия Ареса.

— Но я…

Арес хоть и старый, но сильный. Тащит меня, как на буксире, а мои ноги словно нарочно заплетаются даже на невысоком каблуке. Громкий стук. Часы Зверя выскальзывают из моих пальцев, падая на дубовый паркет.

— Часы упали. Я подниму, — уворачиваюсь из цепкой хватки управляющего, наклоняясь за часами. Но меня опережают другие руки. Сильные, длинные пальцы, умеющие рождать дрожь и исторгать из меня стоны.

Глубокие. Страстные. Искренние.