Беременная для Зверя (СИ)

Неужели я их стираю? Ею?

Злость поднимается изнутри. Больше на себя. Я должен помнить их вечно. Должен ненавидеть дочь врага, а не думать о том, как вытрахать из неё побольше стонов. Должен быть отстраненным, провернуть на хуе и выкинуть в сторону, получив желаемое.

Не проводить рядом с ней много времени, не вестись на подкаты лисьи и губы пышные. Когда она ими хоть одно слово откровенное говорит, в голове клинит. Конкретно так. Словно подстёгивает меня и заставляет «плыть».

«Не потекла. Кончила…»

Сука кайфовая.

— На ужин гостей ждём? — внезапно слышится голос Нино.

— Не сегодня. Но на этой неделе появятся наши, — отвечаю автоматически, глядя на женщину в летах.

Нино и Арес — брат и сестра. Ещё моему отцу, Бекхану, прислуживали. Но были не на тех позициях, что сейчас. Сейчас мало кто от того времени остался. Многие пострадали. За это я должен ненавидеть всё, к чему рука Пороха приложена. Как к убийству моей семьи.

— Девочка здесь надолго? — интересуется Нино.

— Да. Она в положении. Позаботься.

— Хорошо. Гулять ей можно?

— Только на территории. И пусть кто-то присматривает за ней постоянно. Одну не оставлять.

— Буйная? — сомневается Нино. — Не похожа.

— Не буйная. Но я знать хочу, чем она занимается, даже когда меня рядом нет.

— Целыми днями скучать ей придётся. Можно учителей нанять. Она совсем молодая. Пусть этикету поучат, языку? — предлагает Нино.

Угадывает то, о чём я только подумал сказать. Киваю согласно.

— Иди. Свободна.

Нино удаляется, а я внезапно её останавливаю вопросом:

— Нино, кто беременность Заремы наблюдал?

— Ахмедов Закир Ильясович. Уважаемый человек, очень хороший врач. Сколько деток его умелые руки приняли и к жизни возродили! Но если вы его для девочки новой хотите, то он уже давно не практикует. Закир Ильясович ещё тогда уже стариком был. А сейчас родные деда в Европу забрали, правнуков нянчить… — охотно делится сведениями Нино.

— Ясно. Свободна.

Она уходит.

Я просторный двор шагами измеряю. Когда Зарема понесла, я не интересовался тонкостями беременности. Жену полоскало недели три от всего. Отощала и зелёная стала, на лицо подурнела, пока легче не стало. Её наблюдали в хорошей клинике. Это всё, что я знал. Не трясся. Даже не интересовался, не мужик ли её смотрит. Не ходил по больницам — бабское это дело. Меня никак не касалось.