Беременная для Зверя (СИ)

— Можно?

— Решайся живее. Или отменю всё.

— Руста-а-ам? Я угадала? Угадала, да?

Сама от подступающего оргазма трясётся. А щёки яблоками наливаются, трескаясь от улыбки довольной.

— Да.

Большего и не надо. На кровать сажусь и её на агрегат вздыбленный натягиваю. Разом. Махом. На всю длину.

Вскрикивает громко и трясётся от наполненности жгучей.

— Твоя звезда ко мне уже привыкла. Побалую её…

Бёдра снизу всаживаю, заставляя трястись девчонку. Махонькая она на мне. Пушинка. Но аппетитная, что сожрать хочется. Задницу её сочную обхватываю, сминая.

— Долбить буду.

В ответ она только за плечи мои крепче цепляется. В мои глаза смотрит своими. Зелень топкая. Порабощающая. Глаза её от желания становятся цвета сумерек в джунглях. Слёзы от диких эмоций ливнем тропическим льются.

— Да, Рустам… Да… Да… Да…

При каждом моём махе частит своим «да» безбашеным. Кол всаживается чётко. Разработал тоннель. Но хватка щели крепкая. Под корень сжигающая. Цепляет так, что сдохнуть хочется. В ней.

— Руста-а-а-ам!

Именем моим прямо в висок стреляет.

— Да!

Ничего нет.

Ничего.

Только это её «ДА!» пулемётной очередью насквозь прошивает.

Глава 67. Арина

Странные дни. Особенные. Проникнутые похотью и всепоглощающей страстью. Когда голос хрипеть от криков начинает, а простыни влажные не просыхают. Сексом и потом пропитанные насквозь. Как и я — им, Зверем, полная и накачанная его семенем. Он меня не щадит в постели, но я чувствую, что даже в самой яростной долбёжке его нет желания разорвать и причинить зла.

— Давай, Малая… Да. Двигайся на меня. Бери его полностью…

И пальцами ягодицы мнёт, подстёгивая словами жаркими. Я проигрываю ему во всём. В сексе, особенно. Он меня под себя подминает и прогибает. Эмоции оголяет до состояния пустоты и эйфории вместо крови в венах.

Это странная передышка перед бурей. Когда должно рвануть вот-вот так, что всем мало не покажется.

И это происходит, когда конверт с результатами доставляют.

Зверь нетерпеливо конверт плотный вспарывает и в буквы вчитывается. Я в это время переодеваюсь. После раунда секса. Кожа ещё влажная немного после душа, а в номере пахнет сексом — и нами. Дурманящая смесь. В голове — лёгкий туман и звенит-звенит, едва слышно. В каждом сантиметре тела томление разливается, до самых пальчиков ног.

Но то, как Зверь напрягается, в лютом камне застывая, о многом мне говорит.