Беременная для Зверя (СИ)

При людях? Я вниз взгляд перевожу и ком сглатываю при виде бугра огроменного, от которого ширинка топорщится. Конечно, он уже готов. Ещё в машине завёлся. От разговоров своих пошлых. Похоть — его второе имя. Чистый секс под бронзовой кожей.

— Чё, Малая? Уже не хочешь горлом брать? Кишка тонка, да? Тогда какого хера лезешь, а? Хули на большое примеряешься, если на мелочь неспособна? — спрашивает резко, но тихо.

Его голос дерёт по коже мурашками. Не хуже мороза. Все внутренности в узел тугой скручиваются. Паника по щекам хлещет.

Ознобом ледяным вдоль спины проносится. Ноги к полу прирастают намертво. Не сдвинуться. Столбенею. Только в глаза Зверя смотрю. Тёмные и лютые. Безжалостные. Тьмой своей он мне может хребет переломить. Шутя. Играючи.

Если захочет. А он хочет. Ведь я его из себя уже который день вывожу. Раздражаю одним только видом и фактом своего существования.

Разозлила я его. Снова.

— На такое неспособна, — соглашаюсь.

Губы пересохшие быстро облизываю языком. Вижу, как ноздри его носа хищно трепетать начинают.

И бугор под джинсами стремительно в размерах увеличивается. Вздыбленный ствол крепчает. От одного только взгляда на мой рот. Он уже там оказаться хочет. Подвигаться. Подолбиться, так он говорит. Засадить до глотки.

— Тогда и говорить не о чем. Пшла вон, — шипит злобно.

— Здесь в рот брать не буду. И сделай я это… при них, — взглядом помещение обвожу. — Ты меня за шлюху считать станешь. Я не такая.

— Ты и есть шлюха.

— Твоя? Ты сам так сказал. Волосы под платком спрятать хочешь, а рот своим… своим… стволом при других иметь будешь? — говорю, понимая, что вся красная от этих слов становлюсь.

Абсолютно вся. Даже ладони жаром покрылись и влагой.

Зверь губы в ухмылке кривит. Выражение его лица меняется немного. Кажется, я не прогадала. Всё верно сказала, пусть он и не признается в этом.

— И чё дальше? Тупик.

— Нет. Когда я сама… Без твоего принуждения это сделаю, тогда… можно будет тебя по имени называть?

Он ко мне придвигается штормом яростным. В тело своё вбивает.

В грудь зарыться заставляет лицом.

— Когда ты сама сделаешь… что? — шепчет в волосы. — Договаривай. Учись языком работать. И в глаза мне смотри.

Цепко подбородок хватает. В капкан жёсткий.

— Говори, — приказывает.

— Когда я сама… твой… член… в рот… возьму…

— И?

— И отсосу тебе… — едва выдыхаю, чувствуя, как губы горят.

Нутро печёт. Всё. Бёдра судорогой сводит. Низ живота бунтует от одной только мысли, как я сама потянусь к его ширинке. Без понукания.