Беременна поневоле

Боялась сделать последний крохотный шаг в манящую бездну. Что, если за этим всё… прекратится?

В последний момент я отодвинулась и вернула его маску на место.

— Всё-таки нет, да? — разочарованно протянул Арсений.

Он резким движением сорвал с себя маску. Смотрел прямо мне в глаза и разворачивал грудную клетку обжигающе-ледяным взглядом.

Пристальный, испытующий взгляд, которым он сканировал меня.

— Почему нет, Алёна? Боишься? Разве я сделал тебе что-нибудь плохое? Кроме той ночи? Я сотни раз извинялся перед тобой за те события! Этого недостаточно? Разве я сейчас груб с тобой?

Он поддел указательным пальцем мой подбородок.

— Ну же, не молчи…

Арсений провёл большим пальцем по моим губам. Я боролась с желанием прихватить его пальцы губами и задержать.

Боролась со штормом желания внутри.

— Забудь хотя бы на один вечер. Новый Год. Все имеют право загадать желание. Я хочу тебя. Стань моим подарком?

— Ты слишком много хочешь.

Едва не прокляла в этот момент своё непобедимое упрямство и какие-то нелепые моральные кодексы, навязанные общественным мнением.

Тысячи равнодушных ртов твердят о том, что любить насильника нельзя. Нельзя сопереживать ему и уж тем, более, желать. И если на месте неприязни начинают пробиваться ростки чувств, нужно вырвать их с корнем, а тебя предать анафеме.

— Вынудил? — рыкнул Арсений. — Какое отношение это имеет к тому, что есть сейчас? Я тебя вынуждаю?

— Ты заставляешь меня испытывать эмоции, которые я никогда бы не хотела испытывать рядом с тобой…

— Заставляю? Да неужели?

Арсений отошёл от меня, но потом резко развернулся.

— Ты раздразнила меня и в последний момент отходишь в сторону. Я начинаю думать, не мстишь ли ты таким образом за ту единственную ночь?

Арсений обхватил мои запястья, заводя их за спину, и толкнул меня лицом к стене.

— Прекрати! Сейчас ты точно делаешь не то, что следует! — запротестовала я.

— Ты мне безумно нравишься. Я чувствую, что ты тянешься ко мне…

Мужская горячая ладонь надавила на поясницу, заставляя прогнуться.

— Тянешься, Бабочка, не лги себе… Я думаю, что ты меня хочешь.

Покровский прижал меня к стене своим телом. Не было ни одного шанса вырваться. В каждом его движении чувствовалась сила и острое желание обладать мной.

— Дразнишь. А потом отталкиваешь…

Голос Арсения сорвался на рваный, хриплый шёпот.