Беременна в расплату

Хрен знает, из чего, но такой, что уже сносит половину черепа!

Нежно, сам от себя не ждал такой нежности, обхватываю их губами. Втягиваю и выпускаю снова, чтобы опять вобрать.

И будто не было у меня никогда женщины.

Будто сто лет или больше прожил в пустыне, их не видя.

Все внутри дрожит.

Все полыхает.

Она стонет. Выгибается навстречу.

Зарываюсь пальцами в густые волосы.

Плавно. Плавно, разбирая каждую грань вкуса, каждое новое дрожание ее тела, опускаюсь губами вниз.

По груди, по животу, в котором отбивается каждый удар ее сердца.

Судорожно обхватываю ее бедра.

А ее запах там сводит меня с ума!

Бережно, осторожно накрываю лобок всей ладонью.

Мокрая. Какая же она мокрая уже. И вся дрожащая от нетерпения и страсти.

— Моя, — шепчу, вскидывая голову. Проваливаюсь в ее глазах, становясь окончательным безумцем.

— Бадриииииид, — выдыхает она непонятное мне слово.

Смотрит так же безумно.

Тянется навстречу обнаженным телом. Прижимается острыми сосками, которые почти царапают мне грудь.

— Бадриииид, — повторяет распухшими губами.

Впиваясь пальцами мне в волосы.

И меня срывает.

Резко распахиваю ее бедра.

Едва провожу по сочным текущим лепесткам пальцами.

И врезаюсь.

На полную мощность.

Рыча и прижимая ее к себе.

Проглатывая ее тихий крик и стоны.

Вбиваюсь на одуренной скорости.

Хочу. Хочу слиться с ней в одно. Раствориться и чтобы она растворилась. Чтобы не осталось между нами никаких границ. Даже костей и кожи чтоб не осталось!

Нет. Не хочу. Это потребность. Это мне нужно так, что выворачивает суставы.

Судорожно прижимая ее к себе. Оплетая руками так, чтобы впечатать в себя окончательно. Туда. Под кожу. Под самые ребра.

Ты мой воздух. Моя кровь. Ты мое сердце.

Ору ей это каждый ударом внутрь.

Каждым толчком языка. Каждым рывком сердца.

Моя!

И она отзывается.

Жадно, с дикой какой-то яростью, обхватывает мои бедра ногами.

Толкается навстречу так неистово, что плавится кожа.

— Ты моя. Моя навсегда. На вечность и дальше, — шепчу, как голодный зверь, водя по ее коже пальцами.

— твоя. Твоя навсегда, — выдыхает, и я глотаю. Жадно глотаю ее слова. Пожираю их, впиваясь в ее губы.

И я взрываюсь в ней. Изливаюсь мощной струей. Впервые ослепленный, впервые с диким криком. Который сплетается с ее. Отбиваясь эхом по всей руине.

Но это больше не руина. Здесь теперь поселилась жизнь!

Мы валимся на бок вместе.