Беременна в расплату

Звезды как будто в нем запутались.

Подойти страшно.

Кажется, неосторожное дыхание, и все рассеется. Как самый настоящий дым. А звезды улетят обратно в небо!

Это не платье. Это мистика! Чистое волшебство!

— Мы же договаривались!

Шепчу, обнимая его за шею. Крепко. Крепко вжимаясь.

Потому что не платье, а он. Он, главное, чтобы не рассеялся. Он и наше счастье. Которое вдруг показалось мне таким же нереальным, как это парящее в воздухе чудо. Господи! Да оно и нереально! Совершенно запредельно! Может, я до сих пор сплю?

— Да?

Вздергивает бровь, а я прикусываю губу.

Бадрид ничего не обещал. Это была только моя просьба.

— Мари. Тебе что? Не нравится платье?

— Нравится. Очень нравится, — прижимаю ладони к горящим щекам.

— Только знаешь, Бадрид. Мне кажется. Наше счастье нужно прятать. Нельзя о нем кричать на весь мир. Лучше закрыть за надежными окнами и замками.

— Сглазить боишься?

— Скорее спугнуть. Потому что… До сих пор не верю, что все это на самом деле! Что после всего мы все-таки обрели друг друга!

— Не бойся, Мари.

Шепчет мне на ухо, обдавая своим жаром… И вдруг… Вдруг начинает кружить.

А я смеюсь. Так беззаботно. Так счастливо. И будто вся боль, которую пришлось пережить, стирается сейчас. Этой странной, волшебной ночью. Этим почти потусторонним свечением. Этой улыбкой, почти мальчишеской, которой улыбается сейчас мой любимый!

— Но… После всего…

— Тсссссс.

Его губы накрывают мои. Жадно. И одновременно бережно. Лаская, но при этом и порабощая. Заставляя вцепиться в его плечи что есть силы и полностью отдаться его власти.

— Мы не должны были быть вместе. Но сама судьба сводила нас. Снова и снова. Она же испытывала нас на прочность. Может, проверяла? Достойны ли мы своего счастья? Знаешь. Меня с самого почти рождения учили. Что все в этой жизни нужно выгрызть. Пройти огонь и воду. Выстоять под самыми страшными ударами. Только тогда ты станешь собой.

— И…

Чувствую, как кружится голова. Хоть Бадрид уже перестал меня кружить.

От его близости.

— Нас словно вылепили. Прошвырнули через все возможные проверки. Мы совсем не паутинка, Мари. На которую подует слабый ветерок, и она разорвется. Мы канаты, которые уже не перекусить. Не перерезать. Ничем. Я хочу, чтобы ты перестала бояться.