Беременна в расплату

Дышать не могу! Черная гарь в легких вместо воздуха!

Плевать мне на ее плод любви с этим ублюдком- Динаром! Так какого хрена не трахнул? Не взял, как и хотел?

С грохотом обрушиваю кулак в стену.

Потому что не мог!

Не мог ей навредить! Не мог и не могу!

Хоть и правильно бы сейчас было бы так. Затрахать до кровавой пены. Чтобы самому. Вытряхнуть из нее ЭТО!!!

Вваливаюсь в недостроенную сауну и опускаю голову в бочонок со льдом.

Кулаки сжимаются с бессильной ярости.

Ничего. Ни хрена не помогает!

Ехать в кабак нет смысла.

Виски не вырубит, сколько бы его не выпил!

Сам бы из себя эту хрень вырезал и вышвырнул содрать сторожевым собакам, что охраняют дом.

Если бы мог…

Если бы я только мог!

Хоть как-то избавиться от того, что так раздирает! От любви этой чертовой, проклятой! От этого бредового наваждения!

Единственный выход переключиться на дела. Хоть как-нибудь отвлечься.

Устраиваюсь за стол в кабинете.

Судорожно сжимаю виски.

И сам не замечаю, как вместо дел включаю камеру.

Смотрю. Смотрю и оторваться не могу.

Бледная.

Слишком она бледная. И круги эти запавшие под глазами.

Смотрю, а сам не дышу. Жадно впитываю каждый жест. Каждое движение. Каждую изменившуюся черточку в обманчивом лице.

Смотрю, как вытирается салфетками.

Тяжело поднимается, разминая шею.

А отпечатки моих пальцев так и горят. Горят на белой коже!

А я скрежещу зубами. Потому что сам готов себе эту руку отпилить! И одновременно хочу это горлышко сжать еще сильнее!

Жадно, будто вдыхаю, рассматриваю всю. Всю ее.

Нежная.

Блядь, до чего же она нежная. Хрупкая. Моя!

Сердце сжимается, и всю ярость будто ливнем, смерчем сносит.

Спутанные волосы.

Светящаяся белизна кожи.

И эта нежность…

Блядь. Она, кажется, прямо как свечение от нее исходит!

Хочется касаться. Носить на руках. Отгонять каждый ветерок, что потревожить посмеет.

Вдруг срывается с места и несется в уборную.

Падает на пол и ее начинает рвать.

Блядь.

Все внутри переворачивается. Снова и снова. Острыми ножами.

Подняться с места не могу.

А сам бы дернулся туда. К ней. И волосы ее бы держал. И всю ее, дрожащую.

Не мигая, смотрю, как поднимается. На дрожащих ногах возвращается обратно. Укладывается на постель и закрывает глаза."

"Улыбается. Так блаженно улыбается, поглаживая живот.

Правда, — лупит по мозгам и нутру со всех сторон.

Окончательно. Итог. Правда!

Был еще шанс, что и Наина с Динаром соврали.