В ритме сердца

– Лина, я убью тебя сейчас! Ты, бля*ь, это понимаешь? Вот тут уж я клянусь, кладя руку на сердце: разорву тебя на части, если ты и дальше будешь продолжать мне врать и вести себя в том же репертуаре, – встряхиваю её податливое тело, как тряпичную куклу, не соображая, что вообще вытворяю.

– Адам, пожалуйста. Успокойся. Я должна была тебе раньше сказать об этом, – её сиплый голос вконец срывается, но она отчаянно продолжает шептать, хватаясь за мои плечи. – Я не вру… Не вру… Поверь мне. Это правда. Я никогда это не делала.

И тут у меня будто земля вся из-под ног уходит, а остатки кислорода исчезают из лёгких, когда она отводит свой невменяемый взгляд с моего лица в сторону.

Она отвела, мать её, свой взгляд в сторону!

А это значит… Не может быть.

– Повтори, – приказываю я не своим голосом. Глухим, надтреснутым, дрожащим. В ожидании сдавливаю свои руки на ней до предела, заставляя её поморщиться в болезненной гримасе, всхлипнуть, но тем не менее произнести:

– Я ещё девственница! Я не вру… Ты же видел меня вне клуба.

Я судорожно вздыхаю и теряю счёт времени, пока в моей голове по частицам складывается мозаика из проносящихся на предельной скорости отрывков воспоминаний из непонятных моментов её смятения, ошарашенного взора на мой член, как на восьмое чудо света, и нестираемых из моей памяти кадров той ночи, когда Николина с ледяным ужасом смотрела на меня, раз за разом повторяя в своих криках одно и то же:

«Не трогай меня! Я не делаю этого… Я никогда это не делала.

Я выдыхаю ещё раз – шумно, протяжно, потрясённо до неизъяснимости: как такое вообще возможно? Как?

И дело не только в роде её деятельности, но и в смелости эротических фантазий, которые даже на секунду не подпускали ко мне возможность подобной вероятности.

Их у меня было немного, но мне прекрасно известен тот вид страха, что обильно пропитывает плотские мысли невинных девиц.