В ритме сердца

– А теперь ещё и ударить пыталась? – его голос мрачнеет, пробирая меня до озноба, до сведённых мёрзлой судорогой мышц, но я всё равно повторяю попытку другой рукой, которую он пресекает с той же лёгкостью, заключая запястье в цепкий захват своих пальцев.

– Ещё раз сделаешь подобное, и я верну тебя в подворотню и трахну прямо среди мусорников так, что ты ни драться, ни даже ходить больше не сможешь, – чеканит он таким тоном, от которого кровь должна была застыть в жилах, но вместо этого вскипает, сжигая весь низ живота.

Чёрт побери! Так не должно быть, это отвратительно и аморально, но я растекаюсь, как мороженое в жару, от его грозного обещания отыметь меня прямо в вонючем закоулке Энглвуда.

– Одно твоё слово, и я это сделаю. – Хищная улыбка трогает его губы, когда он властным жестом схватывает мои скулы, приподнимая голову выше к его лицу, покрытому стекающими дождевыми каплями. – Ты этого хочешь, дикарка?

Мать твою, это ужасно, но да! Именно этого я сейчас хочу!

И удерживает меня от громкого, отчаянного «Да!» лишь его голос, что впервые за нашу сегодняшнюю встречу звучит сдавленно, с тихой нотой мучения, что непроизвольно вынуждает меня смирно застыть и мгновенно прийти в смятение, отмечая в до сих пор непроницаемом лице Адама разительные изменения: он закусывает губу, словно от боли; на острых скулах проступают очертания желваков; венка на лбу учащённо пульсирует, а по чернеющей радужке глаз и тяжёлому дыханию мне начинает казаться, что он испытывает нечто подобное, что и я.

Да только как такое возможно?!

Я не только не владею его мистической силой, но и выгляжу сейчас как жалкая голодранка, которая вряд ли способна вызвать у мужчины даже намёк на столь мощное возбуждение.

– Я не понимаю… – Полностью сбитая с толку, я совершаю самую непозволительную ошибку, продолжая всматриваться в глубину его глаз, стремительно опутывающую меня своими порочными сетями.

Буквально сразу чувствую, как спасительная злость угасает, сменяясь бархатной тьмой, что бесцеремонно ныряет в центр сознания, отрезая всякую возможность продолжать и так неравный бой между разумом и телом.

– Тебе сейчас лучше меня не злить, дикарка. Ты даже не представляешь, что со мной делаешь.

Не понимаю, что он имеет в виду, но прерывистая хрипотца в его голосе намекает, будто моя близость для него невыносима.

Вздрагиваю, но больше не сопротивляюсь, когда мужские ладони спускаются к бёдрам, грубо сжимают их и рывком прибивают к паху, позволяя ощутить свой возбуждённый до предела член.