Беременна от отца подруги (СИ)

Начиналось все с быта, потом обременение элементарным контролем за счетами, коммуналкой. На мои плечи водрузилось то, что обычно выполняют нормальные родители.

А если совсем честно, всегда мечтала сказать какому-нибудь задире: — Только тронешь, мой папа тебе наваляет!

Но нет, получалось как раз таки все наоборот, очень грустно осознавать, что ты лишь мелкое ничтожество в этом мире, защиты не жди. Только сам, только сам.

После школы, когда мне едва исполнилось восемнадцать, переехала в другой город. Учеба, работа, каникулы в доме родителей.

"Апогей настал, когда на очередных выходных в нашу дверь постучали. Отец задолжал крупную сумму денег каким-то отморозкам, поставив меня в залог. Собственноручно открыл им, провел в мою комнату. Мать даже плакала, а я сразу поняла, что к чему. Но черта с два они получили мою девственность, жизнь всему научит и уже тогда, во мне преобладали задатки Сталина.

В общем, после этого, скоренько свалила обратно. И все равно благодарна своим родственникам, иногда высылаю деньги, поддерживаю связь, по телефону, по праздникам, не всем, а только значимым.

Останавливаемся у большого круглосуточного супермаркета, куда Петрович вез товар из соседнего города. От туда вызываю такси, любезно предоставленным кнопочным телефоном водителя. Уже двенадцать ночи и вновь поездка. Вымоталась, почти засыпаю на заднем сиденье Рино Логан.

Выхожу из тачки, топаю к подъезду, кто-то опять стырил лампочку уличного освещения.

— Не иначе как по клиентам шастала?

— Ты еще здесь?

— А че?

— Да ни че, на ху…й иди, Толик.

Впервые наш разговор не ограничивается парой фраз, но суть остается прежней, дергаю металлическую створку захожу внутрь. Веки слипаются, волочу свое уставшее тельце в квартиру. Три раза стучу, перед тем как зайти внутрь.

— Ух, ну наконец-то! — встречает у порога шальная Алина. — Сильно ругался шеф?

— Эм… нет, — подозрительно рассматриваю хаотично бегающие темно-карие глаза.

Неужели нашла все-таки мою припрятанную в шкафу бутылку Мартини?

— Уфф… — опять фырчит, задыхается. Тянется ко мне, шепчет на ухо. — Хорошо, что предупредила, я успела убрать с сушилки твои трусы.

— Чего?

Из кухни с гордо поднятой головой показывается Руслан. Его глаза холодны, лицо спокойно, останавливается в проеме, скрещивает на груди руки. Земля уходит из-под ног, шатаюсь.