Бенефис мартовской кошки

– Наподдавать ей как следует, – неожиданно раздался голос Аркадия, – по рукам и заднице!

– Ты чего, – заверещала Маня, – мусечке и так досталось!

– Маловато будет за все!

– Садист!

– Молчи лучше, пока в спальне не запер!

– Права не имеешь!

– Это тебе только так кажется!

Я вздохнула, Маня и Кеша нежно любят друг друга, но жить им лучше на расстоянии километра друг от друга. Оказавшись же за одним столом, они мигом принимаются ругаться. Надеюсь, Маруся не затеет драку на радость любопытным испанцам, небось полпляжа смотрит в нашу сторону.

– Ладно, замолчали все, – сказал Дегтярев.

Минуточку! А откуда в Испании взялся Александр Михайлович?

Я села и попыталась открыть глаза. Отчего-то распахнулся только правый, левый упорно не желал повиноваться. Мигом показалось сердитое лицо сына.

– Привет, – пробормотала я, оглядывая свою спальню, – а мы дома?

– Именно дома, в Ложкино, – рявкнул Кеша, – где же еще?

– Ну, я думала, в Испании…

– Мусенька, как ты себя чувствуешь? – заорала Маня.

– Ничего, только все болит, а глаз отчего-то не открывается.

– На, – полковник сунул мне в руки зеркало.

Я уставилась на отражение.

– Кто это?

– Ты, – ответил хор голосов.

– Я? Вот это блинообразное лицо в синяках? А что у меня с глазом? Мамочка! Да он совсем заплыл! Вы абсолютно уверены, что это я?

– «Поднимите мне веки», – буркнул Кеша, – это ты, не сомневайся.

– Но что со мной случилось? Попала в аварию?

– У нее амнезия! – закричала Машка. – Реактивный психоз.

– У нее обострение идиотизма и воспаление глупости, – рявкнул Дегтярев, – ну-ка оставьте нас вдвоем.

Машка и Кеша пошли к двери. На пороге дочь обернулась и жалобно простонала:

– Полковник, не бей ее!

– Очень руки чешутся, – заявил Дегтярев, – но сегодня я забыл шланг с песком на работе. Попинаю пару раз ногами, и все.

Дети ушли. Я уставилась на приятеля.

– В самом деле ты не помнишь, где заработала синюю морду, или прикидываешься? – спросил Александр Михайлович.

– Ничего не помню!

– Ладно, Стас Комолов…

Мигом в мозгах словно зажгли электролампочку.

– Ой!

– Что? Знаешь, кто его убил?

– Нет.

– Да ну? Неужели? – ехидничал Дегтярев. – Теперь припомнила, кто тебе глаз подбил?

– Наташа, жена Арсения Петрова.

– Почему?

– Понятия не имею, наверное, у нее от горя помутился разум.

– От какого горя?

– У Наташи украли сына…

Александр Михайлович сел в кресло, набил трубку и велел:

– Поподробней, пожалуйста.

Чувствуя себя мышью, попавшей в банку, я начала рассказывать, что знаю.