Береговая операция

Вася, не считая, спрятал деньги в карман и облегченно вздохнул: поручение-то оказалось совсем пустяковым.

Молодые люди заняли столик поближе к эстраде. С видом заправского знатока Вася, вежливо советуясь с Нонной, заказал напитки и ужин. Вдруг сзади раздался зычный голос с кавказским акцентом:

— Ва! Дорогие! Как я рад, что вы здесь!

Гога, не спрашивая разрешения, легко подхватил стоявший у стены стул и, чуть покачиваясь, — видимо, он уже был под хмельком, — уселся рядом с Нонной.

Васю сейчас меньше всего устраивало общество Гоги, и он принял подчеркнуто сдержанный вид.

Время близилось к половине второго ночи. Конферансье объявил в микрофон: «Танцуем последнее танго „Увядшие листья“». Не успел Вася оглянуться, как Гога чуть ли не рывком поднял Нонну с места и увлек ее в круг танцующих. Вася кипел от злости.

— Пошли! — сказал Вася Нонне.

— Пошли, — ответила та покорно. — А вы не с нами, Гога? — обратилась она к своему партнеру по последнему танго.

— Какой может быть разговор! — ответил Гога и бесцеремонно подхватил Нонну под руку.

— А может быть, нам не по дороге? — язвительно заметил Вася.

— Совершенно верно! — ответил Гога. — Нам с тобой не по дороге. Знаешь, есть такая детская игра «третий лишний».

Это было уже пределом нахальства. Вася не, выдержал:

— Слушай, проваливай-ка ты отсюда, — гаркнул он во все горло.

Его крик привлек к себе внимание посетителей, и они остановились у выхода из кафе, любопытствуя, чем кончится разыгравшаяся на их глазах ссора.

— Это ты мне сказал? — улыбаясь, спокойно спросил Гога.

— Тебе. Убирайся отсюда.

— Нонна, зачем ты связалась с этим сопляком? — укоризненно обратился Гога к девушке.

— Это ты к нам привязался, негодяй! Оставь мою девушку в покое! — заорал Вася.

— Я не ослышался? Ты произнес какое-то слово? Может быть, ты повторишь его, сопляк? — уже без улыбки спросил Гога и в пол-оборота обернулся к Васе.

— Ты негодяй! — крикнул снова Вася.

Гога медленно поднял руку, будто раздумывая, что ему делать, по лицу его пробежала пьяненькая улыбка, и он, размахнувшись, влепил Васе пощечину.