Береговая операция

— Да, конечно, завидую я ему. Простите, что вас побеспокоила.

— Пожалуйста, милочка, пожалуйста.

— До свидания.

Через несколько минут Рустамов докладывал полковнику Любавину об отъезде Василия Кокорева. Еще через несколько минут в кабинет к Любавину явился вызванный им капитан Адиль Джабаров.

— Вы отлично загорели и даже усики отрастили! — заметил Любавин, пожимая руку Джабарова.

— С курорта, товарищ полковник. А месяца в Сочи достаточно, чтобы так загореть.

— И чтоб усы выросли? — улыбнулся Любавин.

Джабаров смутился.

— Ну, ладно, усы в данном случае не беда, скорее наоборот. Можете их оставить при себе, — сказал Любавин. — А вот с отпускным настроением придется распрощаться. Вам предстоит сложное боевое задание.

И полковник Любавин поручил капитану Джабарову догнать самолетом отошедший вчера из Советабада поезд в Москву, разыскать в поезде Василия Кокорева, не спускать с него глаз, но раньше времени его не трогать, чтобы получить возможность проследить за тем, с кем он встретится и чем будет заниматься в Москве.

"— Ну, а потом найдете нужным, арестуйте его, — добавил Любавин. — Результаты допроса немедленно сообщите мне. Я позвоню товарищам в Москву, вам будет оказано должное содействие. А в дороге управитесь сами. В пути и на курортах люди быстро знакомятся. Вы, надеюсь, после Сочи уже имеете кое-какой опыт по этой части?

— Так точно, имею, — ответил Джабаров, явно обрадованный ответственным заданием.

— Зайдите к майору Чингизову, получите у него ориентировку по делу, чтобы отчетливо представить себе свой объект, и вылетайте рейсовым самолетом.

— Слушаюсь, товарищ полковник!

Никезин возился с панелью радиоприемника «Балтика». Удивительно было, с какой ловкостью этот крупный мужчина с огромными ручищами управлялся с тонюсенькими проволочками, которые он припаивал к панели миниатюрным электропаяльником, с длинной острой отверткой, точно попадающей в прорези крохотных шурупчиков.

На другой стене висели на гвоздях аккордеон, поблескивающий перламутровой инкрустацией, и старая гармонь. В углу комнаты стоял небольшой кованый сундук, запертый на тяжелый висячий замок.