Береговая операция

Все ясно, все, с точки зрения логики фактов и непреложных доказательств, стало на свои места. Считаю себя обязанным сказать вам всю правду: я сомневался до последней минуты, думал — вы ошибаетесь, и, признаюсь, надеялся и желал этой ошибки. Теперь, конечно, надеяться больше не приходится. Я не могу не сказать, что горько сожалею об этом. Я был бы перед вами, Анатолий Константинович, в неоплатном долгу, если бы не написал вам этих откровенных строк».

— О каком долге он говорит? — спросил Любавина Чингизов, когда Анатолий Константинович показал ему письмо.

— Так, был у нас с ним один разговор, — ответил []Любавин. — А теперь надо начинать допросы. С кого? — спросил он вслух и сам же ответил: — С Никезина. С него начала вязаться ниточка, с него и клубочек будем распутывать.

Никезина допрашивал Александр Денисов.

— Вы ознакомлены с предъявленным вам обвинением? — спросил он арестованного.

— Да, предъявили, стрелять меня собираетесь?

— Это определит суд.

— Нет. Ни в чем не виноват. Мастер я, рабочий человек. Зря меня сцапали.

— Почему вы убили Худаяра Балакиши оглы?

— Никого я не убивал.

— Что вы посылали в Москву через Василия Кокорева?

— Никакого Кокорева я не знаю, ничего в Москву не посылал.

— Вам дается очная ставка с Кокоревым.

Денисов поднял трубку, коротко распорядился, и через пару минут в его кабинет ввели похудевшего, утратившего весь свой лоск Василия Кокорева.

"— Знакомы? — обратился Денисов к Никезину.

— Знаком, — безнадежно махнул рукой Никезин и, зло взглянув на Кокорева, ехидно процедил: «Полинял, любовничек».

По указанию Денисова, Кокорев кратко повторил свои показания об убийстве Худаяра и о посылке его с фотоаппаратом «Зенит» в Москву. Кокорева увели.

Никезин понял, что упираться больше не имеет смысла. «Нужно играть в откровенность, зарабатывать жизнь. Только бы добраться до лагерей, а там найду себе пути-дорожки.