Белый Ворон: Малыш

Тут у меня есть знакомый, так он думает, что Аск и Спайк «живут» вместе. А всё не так: мы просто друзья. Спайк был моим телохранителем и вытянул меня из неприятностей, а Аск… Он… — Мирла подумала как сказать. — В общем, он с нами поехал. Тоже милый парень, только неловкий и слишком стеснительный. И ревнивый. Он в меня влюблён.

Она сидела спиной к выходу и не видела, что Аск прибежал на её смех. Остановился у входа и наставил уши послушать, что тут говорят.

— А ты? — спросила Агрина, тоже не заметим Аска.

— Не знаю, — Мирла задумчиво улыбалась, — я в них обоих влюблена, только для Спайка я ещё ребёнок, а Аск слишком робок.

— Ну и живи с обоими.

— Вот ещё!

— А что? Люди вон живут и ничего. Нормально. Мужик, что у меня дом купил, две жены имеет.

Мирла представила себя женой двух мужиков и снова засмеялась.

— Нет уж! — она опять бросила картошку в воду, — я уж как-нибудь одним обойдусь. Думаю, это будет Аск. Спайку я не нужна… Как женщина.

— Он «гомо»?

— Глупости какие! Он самый обыкновенный. Просто… Не знаю, как объяснить.

Ну не влюбился он в меня, что ли. Но он меня всё равно любит. Я знаю.

— Не понятно ты говоришь, — Агрина взяла у неё очищенную картошку, — это всё что ты сделала? Да они у тебя с голоду окочурятся, пока мы ужин приготовим. Дай я.

Она отогнал Мирлу от картошки и сама села на её место. Мирла обернулась и увидела Аска.

— Ах, ты! Подслушиваешь?

Аск мелко затряс головой:

— Нет. Жрать охота.

— Пошёл отсюда! — Мирла оттолкнула его и закрыла дверь и села на свободный стул.

 — Ничего тут непонятного нет. Я подружка ему. Чего ж ему меня не любить?

Она совсем забыла, что и у неё совсем недавно, слово «подружка» ассоциировалось с понятие «любовница». Сейчас для неё «подружка» — это «друг» в обычном, классическом понимании. Только женского пола.

Агрина промолчала. Мирла подумала и продолжила разговор:

— Я понимаю, что Спайк — мужик и ему элементарно нужна баба, но он меня никогда не будет любить, как женщину. А просто так, ему не хочется. А вот Аск видит меня только как женщину.

Но он не галантный кавалер. И манеры у него дурные, и сам он как ребёнок. Станет, смотрит, глаза блестят и улыбается, как дурачок. А мне хочется, чтобы он был сильным и чуточку грубым. Чтобы пришёл домой и кулаком по столу: «Почему жрать не готово?» — она тихонько засмеялась, — а он, как котёнок. Разве что не мурчит.

— Лучше пусть, как котёнок, — заметила Агрина, — мой был таким, как ты говоришь, грубым. Света белого не видела. Чуть что не так — по морде.